Двери лифта распахнулись в большой стеклянный атриум, откуда открывался вид на Гринвичскую обсерваторию, дворец и очертания Кэнэри-Уорф[5] на другой стороне парка. Эрика никогда не видела панораму столицы с этой стороны. Голые деревья, пасмурная погода и тонированные стекла придавали пейзажу за окном странный оттенок, как будто они смотрели видеозапись на огромном экране. Слева атриум вел в небольшой вестибюль, который был огорожен полицейской лентой. Вся картина казалась пугающе спокойной и оторванной от реального мира. Чуть дальше, перед открытой входной дверью на ковре, покрытом белым чехлом, стоял на коленях один из криминалистов и брал образцы отпечатков с дверного косяка.
– Доброе утро, мэм, – поздоровался полицейский, когда Эрика показала свое удостоверение.
Она терпеть не могла, когда к ней обращались «мэм», но давно усвоила, что ее протесты остаются неуслышанными, поэтому проигнорировала приветствие офицера. Далия достала из кармана брюк свое удостоверение и подняла его. Полицейский кивнул, сканируя ее взглядом, словно штрих-код.
– Как продвигается сбор материалов для криминалистической экспертизы? – спросила Эрика.
– Патологоанатом Айзек Стронг велел мне вас пропустить. – Он приподнял полицейскую ленту, и они нырнули под нее.
Эрика с Далией облачились в защитные костюмы, переступили порог квартиры Джейми Тига и оказались в огромном пустом жилом помещении с деревянными полами. За стеклянной стеной открывался вид на Гринвичский парк и панораму Лондона; она выходила на огромную террасу с вечнозелеными растениями и джакузи, накрытым брезентом, из-под которого шел пар. Эрика прикинула, что высота потолка составляла примерно четыре или пять метров.
В квартире работала бригада криминалистов в белых комбинезонах. Эрика насчитала четверых в гостиной, где они собирали улики, фотографировали и снимали отпечатки пальцев, и еще двоих на кухне, искавших отпечатки на многочисленных пустых бутылках из-под шампанского и бокалах на темных мраморных столешницах. Благодаря металлическим ящикам, расставленным на полу, они могли свободно передвигаться по жилому пространству. На другой стороне этого импровизированного моста их ждал Айзек.
– Доброе утро, – поздоровался он, его голос был слегка приглушен маской.
– Доброе утро. Ты помнишь детектива Бек?
– Помню, – кивнул он. – Надеюсь, у вас крепкие нервы, детектив Бек.
– Да, очень, – сказала Далия, но Эрика услышала, как голос девушки дрогнул.
– Нам в хозяйскую спальню, – указал Айзек.
Они переступили через коробки, которыми был заставлен длинный коридор, и направились в главную спальню.
Айзек пропустил Эрику первой. В спальне были такие же высокие потолки, окна от пола до потолка, выходящие на Гринвичский парк, и белые стены, а обстановка казалась скудной, как и в гостиной. Единственным предметом мебели была кровать темного металлического оттенка с балдахином, стоявшая в центре комнаты. Если присмотреться, становилось понятно, что она сделана из меди, как и канделябры. Криминалисты установили в комнате прожекторы, свет которых отражался от металла золотисто-коричневыми вспышками, заставляя Эрику прищуриваться от их яркости.
Тело Джейми Тига безвольно лежало на боку. Его руки и ноги были связаны за спиной и соединены между собой веревкой, голова запрокинута назад, так что его лицо было обращено к окну, а рот заклеен малярным скотчем.
Парень был стройным и мускулистым, но его кожа приобрела тускло-желтый оттенок. Место преступления вызвало у Эрики чувство дежавю.
– Это действительно он… – произнесла Далия и прикрыла рот ладонью.
– Его одежда была сложена рядом с кроватью, а в левом кармане в маленьком белом конверте нашли вот это, – сообщил Айзек.
Он протянул Эрике пластиковый пакет для улик. Внутри лежали три поляроидных снимка. Терзаемая мрачным предчувствием, Эрика просмотрела фотографии. На первой Джейми Тиг лежал на кровати в одних трусах. Он смотрел вверх в объектив камеры расфокусированным взглядом, но в его глазах с расширенными зрачками читалась непокорность, как будто часть его сознания пыталась сопротивляться. Второй снимок представлял собой его лицо крупным планом – казалось, Джейми на нем вздрогнул.
Аннабель
Эрика с Айзеком обменялись многозначительными взглядами.
– Когда его мать нашла тело, она видела эти фотографии? – спросила Эрика.
