В ее отсутствие Рейф Тайлер сполз наполовину с узкой койки, его нога теперь лежала на полу. Абнер вскарабкался вверх и устроился у него на локте. Это просто чудо, подумала Шей, что он не придушил мышонка. Она подавила тяжелый вздох, увидев на повязке новые пятна крови. Медвежонок в углу тоже подавал признаки беспокойства.
Господи, ну где же Клинт?
Шей не понимала, почему Рейф без сознания. Рана на голове? Потеря крови? Усталость? Все вместе? Она налила воды в чашку и оторвала еще одну полоску от юбки. Обмакнула ткань в воду и затем провела по его лицу, огорчившись, что оно все горит огнем.
— Рейф, — прошептала она. — Скажи мне, что делать?
Его глаза, дрогнув, открылись, и он попытался сесть. Шей увидела, как заиграл на его щеке желвак, как в глазах отразилась боль, когда он пытался приподняться.
Она протянула руку, чтобы остановить его. Он посмотрел сначала ей в лицо, а потом на руку. В его глазах читалось смятение, сменившееся затем чем-то похожим на ярость. Он рывком отпрянул от ее руки, видимо осознав, насколько он слаб и зависим от Шей.
— Ты мне не нужна… Мне не нужен… никто из Рэндаллов. Я предпочту оказаться на виселице, черт бы меня побрал! Почему ты не уходишь? — Она не ответила, и он прорычал:
— Убирайся!
Затем гнев растаял в его глазах, и они снова закрылись. Но кулаки Рейфа были крепко сжаты, и она поняла, что он еще в сознании.
Его слова были как нож в сердце. Никто и никогда раньше не испытывал к ней ненависти, а теперь ее ненавидели только за то, что она дочь человека, которого даже не знает. Шей отошла к двери, но не смогла себя заставить открыть ее. Она волновалась о нем не меньше, чем медведица о своем детеныше. Отчасти он уже сдался, когда понял, что полностью не контролирует себя и отдан на милость особы, носящей фамилию Рэндалл. И он решил, что ему нужно бороться. Он был очень слаб, опасность заражения еще не миновала.
Внезапно Шей пришла в голову идея, которая могла бы сработать.
— А как же твои друзья? Ты хочешь, чтобы они вместе с тобой отправились на виселицу?
Его глаза моментально открылись, они выражали не боль и не поражение, а бешенство.
— Ты так не поступишь.
— Откуда ты знаешь, как я поступлю? — ехидно спросила она. — Я ведь Рэндалл, забыл?
Он попытался подняться, но не смог, ослабев от потери крови, как она решила. Или из-за усталости, в которой не признался, отправляясь выручать медвежонка. Она успела достаточно его узнать, чтобы понять, как ему ненавистно выдавать свою слабость и боль.
— Будь ты проклята, — прошептал он.
— Даже той медведице, которая бродит снаружи, хватило разума осознать, что ей нужна помощь, — мягко произнесла Шей.
Он встретился с ней взглядом:
— Ты выходила?..
— Я показала ей медвежонка, и она, видимо, поняла, что мы пытаемся помочь. Это был единственный способ раздобыть немного свежей воды, — объяснила она.
— Это было чертовски глупо…
— Не глупее, чем спасать этого детеныша.
Он шевельнулся, и она увидела, как напряглось его лицо и задергалась щека.
— Не двигайся, — сказала она.
— Почему ты не ушла?
— Я уже говорила. Медведица не хотела меня отпускать. — Шей знала, другое объяснение — что она беспокоилась о нем — только усугубит положение дел.
— Но ведь ты раздобыла воды.
— Я не знаю, как отсюда выбраться.
— Прежде тебя это не волновало.
— Кроме того, этот медвежонок…
Тайлер несколько смутился:
— Как он там?
— Болеет. Как и ты.
На секунду Рейф перестал дышать, и она увидела, что на его лбу выступили капельки пота. Шей намочила ткань, которую использовала для компресса, и промокнула ему лоб. Он поморщился:
— Перестань.
— Тебе нужна помощь.
— Только не от тебя.
— Ты ведь не делал этого, правда?
Шей сама не понимала, как у нее вырвался этот вопрос. Она одновременно нуждалась в подтверждении своей растущей уверенности, что его ложно обвинили и наказали, и боялась этого. Вместо ответа он устало произнес:
— Уходи.
— Не могу.
— Нет можешь, черт возьми. Ты мне здесь не нужна.
— Теперь уже слишком поздно, — произнесла она хрипло, потому что сжалось горло.
Он не обратил внимания на ее отказ.
— Просто пообещай, что не выдашь Клинта и Бена.
— Ты же не веришь моим обещаниям.
Она хотела было снова промокнуть ему лоб, но он поднял раненую руку, чтобы оттолкнуть ее. Дыхание у него вырывалось с громким шумом, свидетельствуя о мучительной боли.
Шей не хотела, чтобы он двигался, но он не принимал даже этого проявления беспокойства.
— Если ты хочешь избавиться от меня, — сказала она, — тебе придется самому отвезти меня. А это значит, что сначала ты должен поправиться. Но этого не произойдет, если ты не отдохнешь как следует, — вот единственное, что она могла придумать, чтобы он перестал сопротивляться ей и тому очевидному факту, что без нее ему не обойтись.
Лицо его стало чуть мягче.
— Клинт… должен скоро вернуться.
— Поспи, — сказала она, — отдохни немного.
— Не хочу…
— До тех пор пока тебе не станет лучше, можешь забыть о том, чего ты не хочешь…
Он поймал ее взгляд. Непокорный. Сердитый. А затем сдался, закрыв глаза. Этим он пытался одновременно и отгородиться от нее, и подчиниться.
