— Мелисса, успокойся, у тебя все получится. Не время сдаваться! — твердо отвечает он, поворачиваясь ко мне. — Ты прошла такой долгий путь, чтобы оказаться здесь.
Перед глазами начинают плясать звездочки, воздуха будто не хватает, чувствую подступающий приступ паники. Комок в горле мешает говорить, а руки покрываются холодным потом.
— Давай выйдем, — папа покидает машину и открывает мне дверцу, чтобы помочь выбраться.
Свежий воздух ударяет в лицо, немного приводя в чувство.
— Дыши глубже, все будет хорошо, — он крепко обнимает меня, становится значительно легче.
Знакомый запах отцовского одеколона действует успокаивающе.
— Спасибо, пап, — благодарю, ощущая тепло его объятий. — Не знаю, что бы я без тебя делала.
— Малышка, не переживай так сильно. Ты всегда можешь позвонить нам с мамой или своим друзьям, — ласково произносит папа, гладя меня по волосам. — Мы всегда будем рядом, даже если не физически.
— Да, знаю. Просто это оказалось не так просто, как я представляла, — признаюсь.
— Просто оставайся собой, и все сложится наилучшим образом. Ты сильная и умная девушка, — говорит, глядя на меня с гордостью. — Мы с мамой верим в тебя. И помни, что дом всегда будет ждать тебя.
Киваю и делаю пару глубоких вдохов: вдох — выдох, вдох — выдох. «Дыши, Мелисса, ты справишься», — твержу про себя, чувствуя, как паника постепенно отступает.
— Пойдем, — решительно произношу и уверенно направляюсь вперед, стараясь не обращать внимания на дрожь в коленях.
— Мелисса, а вещи! — смеясь, окликает меня папа.
Чёрт! Как же я рассеянная! Резко останавливаюсь и возвращаюсь к машине. Мы с папой достаём из багажника две большие сумки, набитые моими вещами до отказа.
Одну беру я, другую — папа, и без лишних слов устремляемся вперёд.
Университет предстаёт перед нами во всём своём великолепии, оказываясь таким же величественным в реальности, как и на фотографиях в интернете. Старинные здания из красного кирпича, увитые плющом, величественно возвышаются над ухоженными зелёными лужайками. Студенты всех возрастов и национальностей спешат по извилистым дорожкам, создавая атмосферу живого, пульсирующего организма.
— Пойдём к общежитию, оно должно быть здесь неподалёку, — говорит отец, сверяясь с картой на телефоне.
Перекинув сумку через другое плечо, следую за ним, стараясь не отставать. Мы быстро добираемся и заходим в просторный холл общежития, где нас встречает прохлада кондиционера и гул голосов других новоприбывших студентов и их родителей.
— Куда дальше? — спрашивает папа, оглядываясь по сторонам.
— Сейчас посмотрю, — отвечаю, понимая, что от волнения совсем вылетело из головы, какая комната и на каком этаже.
Ставлю сумку и достаю из кармана шорт телефон, чтобы найти письмо с информацией о заселении. Пальцы немного дрожат, пока пролистываю почту.
— Вот оно: комната 239, четвёртый этаж, — объявляю с облегчением.
Мы поднимаемся по лестнице. Достигнув нужного этажа, мы проходим по коридору, заполненному голосами и смехом других студентов. Номера на дверях мелькают перед глазами, пока мы не останавливаемся перед дверью с цифрами 239.
Решительно беру ручку и открываю дверь. Мягкий лавандовый оттенок стен создаёт умиротворяющую атмосферу, сразу располагая к себе. Лучи послеполуденного солнца, проникающие сквозь большое окно, рассеивают приятный свет по комнате, создавая уютные тени в углах.
На одной из двух односпальных кроватей сидит девушка с дредами, пирсингом в носу и пухлыми очаровательными губами. Она лучезарно улыбается, вынимая наушник из уха. На ней свободная футболка с принтом инди-группы и рваные джинсы, а рядом на тумбочке лежит потрёпанный блокнот, исписанный мелким почерком.
— Привет, меня зовут Джина, — произносит она мелодичным голосом с легким акцентом, который не могу точно определить.
— Привет, Джина, я Мелисса, — отвечаю, уже очарованная её приветливостью и неординарным видом.
Папа ставит сумку на пол рядом со свободной кроватью и разворачивается ко мне, раскрывая объятия. Крепко обнимаю его.
— Не забывай звонить и писать, — напоминает, нежно поглаживая меня по голове.
Его голос звучит чуть хрипло, выдавая его собственное волнение.
— Обещаю, — шепчу, отпуская его и заглядывая в родные глаза.
— Удачи тебе, ты справишься! В этом нет никаких сомнений, — ободряюще произносит он, сжимая мои плечи.
Папа разворачивается и уходит, оставляя меня наедине с новой соседкой по комнате. Закрыв за ним дверь, глубоко вздыхаю и поворачиваюсь к Джине.
Джина откидывается на кровать, закинув руки за голову. Ее дреды разметались по подушке.
— Вау! — выдыхает она, округлив глаза. — Вот бы мне такие отношения с отцом!
Присаживаюсь на край своей кровати, внимательно глядя на новую соседку. В ее голосе слышится нотка тоски, которую сложно не заметить.
— Всё так плохо? — участливо спрашиваю, приподняв бровь.
Джина на мгновение замолкает, словно подбирая правильные слова.
— Ну… скорее всё сложно, — морщится девушка, будто ощущая внезапную боль.
Ее пальцы нервно теребят край футболки.
— Мой отец не из лучших людей.
— А мама? — осторожно интересуюсь, чувствуя, что ступаю на зыбкую почву.
