Ах, да! Это я сама и подсказала. Тревога разом отступила. Ноги почти подкосились. Я вышла на воздух и присела на стул. Да ну ее, эту власть! Я с такими переживаниями и до свадьбы не доживу. Это происшествие поставило окончательную точку.
— Нет, в этом случае давай дождемся новостей здесь.
— Как скажите, госпожа.
— Кэрита! А у тебя в знакомых только служанки? Мне и сестрам нужны учителя. Сможешь помочь? — За спрос денег не берут. Да и обратиться мне особо не к кому. Мы все здесь недавно. Столицы толком не знаем. А Кэрита здесь как рыба в воде. Почему бы не попросить ее?
— Учителя чего? Писания и чтения? Или истории? Церковных наук? — Тут же отозвалась служанка.
— Я не знаю, как это правильно называется. Скажу своими словами — как вести себя в обществе и в общении с другими людьми. Это самое важное. Затем история и немного о церкви, в общих чертах. — Мы обязаны знать основы веры в рамках общего образования. Хорошо бы еще пару молитв выучить, чтобы сойти за своих и избежать гнева храмовников. А больше и не нужно.
— Сейчас многие остались не у дел. Я поспрашиваю.
Неожиданно образовавшийся выходной провела в общении с матушкой и сестрами. Мы сидели на полюбившейся лужайке и глазели на прохожих.
Уличные мальчишки принесли новости: ищут людей разных знаний, чтобы привлечь к работе. Ох, тыж! Я же собиралась сама принять участие в собеседовании. Но ничего. Незаменимых людей нет. Со стороны вообще может показаться, то я выпячиваю себя перед остальными. Ну, и кому это понравится? Еще не хватало среди сторонников Тюггви обзавестись завистниками. Ну как я раньше то об этом не подумала?
А ближе к вечеру вернулся жених, и я рассказала ему о своем решении. Не хочу лезть в политику, не вижу в себе сил, не женское это дело и прочее.
— Тебе будет скучно дома.
— Учиться буду, новые изобретения придумывать. Украшать дом и двор. Мало что ли занятий?
— Занятий то много, только не все тебе придутся по душе.
— Там и посмотрим. А пока — принимай дела.
Первое и самое, на мой взгляд важное — «дожать» ювелиров. Затем найти нам управляющего на гостиницы. Пусть пока на одну. Третье, решить вопросы с назначением ответственных лиц. Торговля не обласкана нашим вниманием и сфера услуг. Но с этим проще. У каждого ремесленника есть своя гильдия, где в свою очередь существует глава. Вот с ним и обсудить все вопросы. И начать уже уборку в столице. Пока не забыла — налоги. Пусть они будут все же четверть от дохода.
Как ни странно, переход к домашней жизни оказался безболезненным. Уже через две недели я поняла, что мое место дома. Мало того, мне понравилось проводить время с семьей. Я с трепетом провожала барона Варди каждое утро на работу и с нетерпением ждала его возвращения. Затем мы ужинали, или он ужинал, если возвращался поздно, а потом делился со мной новостями.
Кэрита не подвела. Она отыскала нам чудаковатого, пестро одетого и сравнительно молодого, лет тридцати, господина Дана Одди. Учителя манер. Он приехал из королевства Ронюск. Там считался престижным учителем. А когда началось освободительное движение, его попросту бросили здесь. И так как он был из стана врагов — все уважение разом испарилось. В одночасье его выгнали из апартаментов. На улице ограбили, и чуть не убили. Денег на обратную дорогу не было.
Так бы и сгинул, если бы не Кэрита. Она каким то чудом отыскала ему угол для ночлега. Питался господин Одди правда плохо. Сильно похудел и многое передумал, за время своего вынужденного скитания. Пытался устроиться на работу, но в силу субтильного телосложения, его никуда не брали. Мешки с мукой таскать ему тяжело, на более интересную работу претендовать не мог — ничего, кроме знания этикета, за душой у молодого мужчины не было.
На просьбу Кэриты обучить нас правилам хорошего тона откликнулся с радостью. А во время первой встречи заметно нервничал. Как сам позже признался, боялся что мы не согласимся. И этот отказ его окончательно подкосит.
А учителем он и впрямь был отменным. Не рассказывал, как должно вести себя в той или иной ситуации, а разыгрывал сценки. То я становилась уличной торговкой, а он господином, приглядывающимся к моему товару. То на улице, случайно он, в роли ремесленника, задевал меня плечом и рассыпался в извинениях. Ярко, эмоционально, запоминающе. А затем непременно мы разбирали поведение той и другой стороны. И вот тогда он и пояснял, как правильно нам должно поступать.
В процесс обучения, уже на второй день, были вовлечены матушка и сестры. Гулла, та вообще ловила каждое его слово. Погрузившись в мир взрослых, она поняла многое. Истерики были напрочь забыты. Сестра внимательно наблюдала за людьми и изучала их поведение. Когда же мы сообщили, что она помолвлена с будущим королем, учитель прикрыл ладонями рот и после произнес:
— Сочувствую госпожа.
Но вместе с тем стал уделять ей особое внимание. В том плане, что не спускал ей даже малейшей оплошности.