Субтильный субъект лет двадцати пяти, исполнявший роль гида, переводчика, водителя, носильщика и шерпа. Карлос был… ну вот нет другого слова – Распиздяй. Эталонный. Классический. Его спасала только доброта. Надо отметить, исключительная. А еще Карлос иногда заикался, чего стеснялся очень. И все вместе это придавало его облику какую-то особенную трогательность.
Степа любил добрых людей и особенно им верил. Когда встал вопрос, где взять кокаин, друзья перевели стрелку на Степу.
– Степ, ну ты сам это замутил, решай теперь. Говорят, здесь у любого можно купить.
Степа с презрением всезнающего прохладно заметил:
– Здесь и ствол у любого. Тут так можно влипнуть: туристов пасут, потом подставляют и сажают. Выпускают за выкуп. За меня Люба платить не будет. Скорее заплатит, чтобы не выпустили. Надо найти надежного человека.
Друзья ожидаемо поинтересовались:
– У тебя есть?
Надежных людей в жизни Степы в принципе не было. Люба и родители не в счет. Надежные люди опасались, что Степа их заразит своей абсолютной ненадежностью. Тем не менее Степа лаконично взял новую высоту:
– Есть. Один.
Разговор с Карлосом шел лично, в лобби отеля, но по зашифрованному каналу.
– Карлос… у меня вопрос. Я хочу купить то, за чем сюда все едут.
Карлос завис.
– А з-зачем сюда в-все едут?
Карлос в сравнении с раздувшим брутальность Степой казался Малышом из Карлсона. Степа даже усмехнулся.
– Ну как зачем… за продукцией господина Эскобара, царствие ему небесное.
Малыш изумился.
– Ты сейчас серьезно?
Степа стал похож на Дона Корлеоне. Важная деталь: в России он торговал шоколадками и иногда брал деньги в долг у бабушки. Но предчувствие кокаина творит чудеса. Голос Степы был похож на звук летящего «МиГ-29».
– Мы в России шутить не привыкли. Ты сможешь достать? У вас здесь в разы дешевле и качественнее, чем в России.
Карлос замолчал, прикусил верхнюю губу и вдруг выпалил:
– Смогу… а много?
Степа глянул по сторонам и пальцами показал пять.
– Поэтому и не хотим на улице брать, только у своих. Если ты поможешь, я буду тебе очень благодарен.
Карлос задумался, пересчитал пальцы Степы, выдохнул и как-то тревожно то ли согласился, то ли предупредил:
– Хорошо… я отвезу тебя, но ты п-понимаешь, что если что-то пойдет не так, то… всем к-к-к… Все будет плохо. С-совсем.
– Конечно. Я все понимаю. Давно живу. Кое-что видел. Деньги наличными у меня с собой. Я даю слово, что все будет четко. И никто не узнает. Приехали, купили, уехали.
Степа был исключительно конкретен.
Вечером Карлос заехал за Степой. Он был с какой-то сумкой. Карлос вопросительно-утвердительно взглянул. Степа с улыбкой пояснил:
– Ну, куплю фруктов по дороге назад.
Карлос кивнул.
– Это за городом. Ехать м-минут сорок, может час.
– Не вопрос. Ты хвост проверил? – Степа из роли выплыть не мог.
– Кого?
– Ну мало ли, за нами следят. Могли разговор подслушать.
– Вроде н-никого не было. Деньги т-ты взял же?
Перуанец кивнул в сторону сумки.
– Конечно, – Степа продолжал смотреть в окно в поисках хвоста.
Отчаянные парни выехали из города и двинули по ночной практически сельской дороге.
– Мы едем к М-Мадо. Он из индейцев. Человек н-немногословный. Главное, говори ему п-п-правду. Он видит насквозь, и если ему в-врут, это обычно плохо зак-к-к-к-анчивается.
Карлос обнаружил первые признаки страха. Степа их тут же удвоил и понял, что вот она – проверка на мужественность. И на честность.
Они зашли в странный дом. Огромная комната, лампочка Ильича, стол. На нем кокаин в россыпь или в упаковках всех возможных форм. За столом Мадо.
Ему было за пятьдесят. Грузноватый, но исключительно мощный. Медвежьи ладони тем не менее казались чуть ли не женскими: что-то в них было заботливое. А вот глаза… Они выжигали все на что смотрели. Мадо встал из-за стола и как-то неумолимо прижал Степу взглядом к стене. Он говорил очень медленно и начал со штампа, напомнив Степе плохое кино.
– Ну здравствуй, гринго.
– Здравствуйте. Спасибо, что…
Степа не понимал, за что сказать спасибо, но мама так учила.
– Очень рад знакомству.
– А почему ты рад знакомству?
Мадо говорил на ломаном, но предельно понятном каждому живому существу английском языке. В его речи не было ни единого лишнего суффикса. Слова вылезали из горла медленно и беспощадно.
Степу как будто обвивала анаконда. Ему даже стало немного тяжело дышать. Он подумал, что может и приступ хватить на нервной почве, хорошо, что ингалятор был с ним. А Мадо продолжал:
– Не надо быть вежливым. Ты лучше ответь на вопрос. А как ты перевезешь кокаин в Россию? Мне не нужны детали, но просто, по какому каналу?
Степа сглотнул, в горле пересохло, он продребезжал:
– Я не собираюсь везти его в Россию. Вы что. Зачем?
– А что ты с ним будешь делать?
– Мы хотели с друзьями хорошо п-провести время. – Посмотрев на Карлоса, Степа сам стал заикаться.
– И сколько у тебя друзей? – в змеиных глазах Мадо сверкнуло что-то человеческое.
– Четверо.
– И как долго вы собираетесь хорошо проводить время?
– Три дня до отъезда.
Мадо подошел ближе. Голос стал ртутным.
Степа почувствовал, что сейчас кислород перестанет входить в легкие.
