Даже спартанская обстановка в кабинете гармонировала с характером ee хозяина: шеф компании «Уэстерн» любил повторять, что рабочее место администратора в идеале – та же кабина космического корабля: ничего лишнего. Чалмерс подумал, что слова Джона Вильнертона вроде бы не расходились с делом. Пластиковые стены его кабинета были девственно чисты, ни один портрет, ни одна картина не оскверняли их. Комната была пуста – даже стулья, необходимые для совещаний, были утоплены в стене и появлялись, лишь повинуясь нажиму президентской кнопки.
Сидя на краешке стула перед столом, Чалмерс молчал, не в силах отвести взгляд от массивного пресс-папье, поблескивающего в неживом свете потолочных панелей. Странно, он не мог, как и в прошлый раз, определить на глаз металл, из которого было отлито это сооружение.
Теперь, когда главное было сказано, Чалмерса охватило тягучее безразличие.
Вильнертон перехватил взгляд Чалмерса и непроизвольно пододвинул пресс-папье поближе. Пауза, затягиваясь, становилась угрожающей.
– Мне теперь уже все равно, – медленно произнес Чалмерс. Выбрасывайте.
Вильнертон смерил взглядом немолодого, усталого человека, сидящего по ту сторону стола.
– Компания не задумается выбросить вас, Джон Чалмерс, можете не сомневаться, – сказал Вильнертон. – Но есть еще одно обстоятельство. Два года назад на вашу тему была выделена довольно значительная сумма. Я спрашиваю: где эта сумма? Вы истратили ее.
Чалмерс наклонил голову.
– А результаты? Их нет, – продолжал шеф, все более распаляясь. – Но не думайте, что вам удастся обвести «Уэстерн» вокруг пальца. Вы ответите нам своим имуществом.
– Вы хотите конфисковать мое имущество? – вскинул голову Чалмерс.
– Поразительная догадливость!
От нахлынувшей бледности смуглое лицо Чалмерса приобрело синюшный оттенок.
– Об этом в контракте не сказано ни слова… – пробормотал он.
– Ошибаетесь, уважаемый, – отчеканил Джон Вильнертон. – В контракте сказано, что, получив на эксперименты известную сумму, вы беретесь не позднее чем через два года создать объект, удовлетворяющий определенным требованиям, которые изложены в приложении, на восемнадцати страницах… Верно?
– Верно.
– Ну, а если условия контракта не выполнены, виновная сторона платит неустойку, коль скоро не оговорено противное. Это вам любой юрист подтвердит.
– Дайте мне еще два месяца, – тихо сказал Чалмерс, отведя взгляд в сторону.
– Двое суток, и ни минуты больше. – Ответ Вильнертона прозвучал как приказ. – Мы имели глупость разрекламировать ваше детище, и нас осаждают клиенты. Через сорок восемь часов к вам придет судебный исполнитель…
Едва тяжелая дверь захлопнулась за Чалмерсом, на столе перед шефом вспыхнул экран кофейного цвета, и Вильнертон чертыхнулся в душе.
– Тебе вредно нервничать, – пропела супруга, улыбнувшись. За что ты так распекал бедного Чалмерса? Я так и не поняла толком…
– Распекал? Да его спечь мало!
– А что он такого натворил? Знаешь, я совсем не разбираюсь в этих ужасных роботах; которые ты выпускаешь…
– А, тебе неинтересно, – махнул рукой Вильнертон.
Он оберегал молодую жену от всяческих треволнений, связанных с деятельностью компании, а заодно и от тайн, которые могли выболтать легкомысленные губки.
Два года тому назад профессор Джон Чалмерс предложил шефу «Уэстерн компани» любопытную идею. Лауреат Нобелевской премии был принят благосклонно. Вильнертон не без приятного волнения выслушал заманчивое предложение авторитетного ученого: в течение полутора-двух лет создать робота, способного воспринимать и проявлять эмоции.
Речь шла отнюдь не об имитации улыбок, волнения, слез и так далее – подобные вещи представляли собой давно пройденный этап.
– Я хочу, – сказал всесильному шефу Джон Чалмерс, – создать робота, способного по-настоящему, как человек, страдать и восхищаться, тосковать и негодовать.
– Как же, в двух словах, вы мыслите достичь этого? спросил шеф, с интересом вглядываясь в энергичное лицо посетителя.
– О, моя идея до чрезвычайности проста, – ответил профессор Чалмерс. – По моим расчетам, – он похлопал по толстой виниловой папке, – начиная с некоторого порога, самоорганизующаяся система становится способной к эмоциям. Вся суть, собственно говоря, заключается в этом критическом пороге.
– Чем же он определяется, этот порог? – спросил шеф.
– В основном – количеством накопленной информации. Ну, а кроме того… – Чалмерс замялся.
– Понимаю, понимаю, – лучезарно улыбнулся шеф, – секрет изобретателя!.. Наведайтесь денька через два. Надеюсь, мне удастся заинтересовать акционеров вашим предложением.
Нечего и говорить, какие большие выгоды сулил компании робот, проект которого был предложен профессором Джоном Чалмерсом.
Контракт с Чалмерсом был подписан, и машина завертелась…
