Харроу зацокала с неодобрением, повернулась в сторону стойки, и Гидеон приложил все силы, чтобы не смотреть туда, где должна быть раковина левого уха. Волосы с этой стороны были совсем коротко пострижены и походили на темный пушок. Она будто гордилась своей ущербностью и демонстрировала ее.
Гидеон подозревал, что они примерно одного возраста, но точно не знал и никогда не спрашивал, как она лишилась уха. Семья ведьм заключила соглашение с Харроу еще до революции.
Остальное Гидеон додумал сам.
Опасаясь, что стул могут занять, Харроу не захотела идти к бару и сделала заказ с места и очень громко. Гидеон мысленно вернулся к Руне.
Причина ее появления в ложе в театре была ему непонятна. За пять лет она сказала ему всего несколько слов, а тут внезапно пригласила домой на вечер для друзей. Зачем?
Он пытался избавиться от навязчивой мысли, но тщетно. Снова и снова вспоминал, как непривычно близко к нему была девушка. Вспоминал ее светлые с рыжеватым отливом волосы, как всегда беспорядочно лежащие, стильное платье, открывающее красивые плечи, которое очень ей шло. Ткань цвета ржавчины создавала красивый контраст с ее серыми глазами и бледной кожей, что привлекало его взгляд чаще, чем он готов был признать.
Возможно, Руна была самой пустоголовой из всех девиц в театре, но нельзя не признать, что и самой красивой.
«Красота, пропадающая попусту», – мысленно произнес он.
Человек, обладающий лучшим характером, возможно, испытывал бы вину за то, что оскорбил девушку, но только не Гидеон. Он полагал, что ясно выразил свое отношение, и надеялся, что в будущем Руна Уинтерс будет его избегать. На самом деле, Гидеон полагал, что сделал это еще несколько лет назад – в момент их знакомства.
Он часто замечал, как смотрит на нее брат, как меняется его голос, становясь более мягким, когда Алекс произносил ее имя. Однако Гидеон никогда не понимал, что брат видел в Руне, кроме очевидного – красоты, чего явно недостаточно, чтобы очаровать его. По этой причине Гидеон не желал иметь с ней ничего общего. Сейчас это умозаключение он считал таким же верным, как и во времена их детства.
Тогда младший брат постоянно говорил о Руне – девочке из семьи аристократов, – находил способы упомянуть о ней в разговоре на любую тему. Руна думает так. Руне нравится это. Это бы злило Гидеона, если бы не природное любопытство.
Но потом он увидел ее. Познакомился с ней. И сразу понял, что они никогда не подружатся.
– Те девочки-близнецы, сбежавшие три недели назад? – Голос Харроу вернул его в реальность, заставил посмотреть на стол как раз в тот момент, когда она поставила бокал с элем, расплескав немного жидкости. Пена потекла по ее пальцам, и она облизнула их. – Багровый Мотылек помог им бежать в ту ночь, когда ты должен был перевести их в дворцовую темницу. Помнишь?
Мог ли он забыть? Им было столько же лет, сколько его сестре, когда она умерла. Тощие, мерзкие твари. Он буквально видел, как они вцепились друг в друга, когда оказались за решеткой запертой им камеры. Прижимались друг к другу и дрожали, широко распахнув глаза.
– Я помню.
И еще он помнил, что через одну ночь в этой камере их уже не было. Знакомый знак появился над кроватью, где они спали. Гидеон хорошо помнил метку и мог представить в любой момент изящного, кроваво-красного мотылька, порхающего в воздухе. Он был так зол, что хотел схватить его и раздавить. Но спохватился, что это лишь изображение, знак заклинания ведьмы. Она оставляла свою подпись в камере, как художник на картинах.
Меньше чем через час мотылек исчез.
Харроу смаковала пиво.
– Докеры обнаружили знак на борту грузового судна три дня назад, после того как пришвартовались в Хабор-Грейс. Две ведьмы, видимо, решили, что могут перемещаться как груз.
Знак исчезал, когда переставало действовать заклинание.
Хабор-Грейс – оживленный порт на материке. Все, что производилось и выращивалось на острове, переправлялось на материк через этот порт.
Гидеон нахмурился:
– Их поймали?
Харроу покачала головой:
– Нет. Но… – Она огляделась и склонилась к нему, обдав запахом пива: – Но грузовой корабль принадлежит Руне Уинтерс.
Поморщившись от плотного запаха пива в воздухе, Гидеон сжал руками липкий стол, чтобы удержать равновесие.
– Ты уверена?
Харроу откинулась на стуле и сделал еще один смачный глоток.
– Мой информатор сам видел знак в грузовом отсеке корабля.
– Это не значит, что она в этом замешана, – задумчиво произнес Гидеон. – То, что Руна владеет кораблями, не означает, что она в курсе, что на них происходит. Ведьм мог перевозить, например, кто-то из экипажа без ее ведома.
– Но это делает ее подозреваемой, – многозначительно заявила Харроу. – И это лучшая зацепка из всего, что у тебя было за долгое время.
Уже несколько месяцев Гидеон подозревал, что Багровый Мотылек – человек из высшего круга элиты. Некто, имеющий доступ на закрытые балы и званые ужины.
Может ли это быть Руна Уинтерс?
Гидеон вспомнил встречу с Руной в опере, то, как больше и больше с каждой минутой раздражали ее слова.
