Сменив тему, Тирион сказал, глядя в потолок:
— Я тоже по тебе тосковал.
— Хорошо, — ответила она с ноткой удовлетворения в голосе. — Скоро я буду вынуждена снова тебя покинуть.
— Что?
— Через месяц будет готов лошти.
— Так просто схрумкай его, и возвращайся, — легкомысленно ответил он.
Она похлопала его по щеке:
— Всё не так просто.
— А что случится-то? — спросил он, прежде чем добавить: — Подожди, нет, скажи мне сперва, где этот магический плод. Я ни разу его не видел.
— Зачем тебе знать? — спросила она.
— Просто любопытно.
— Он растёт в моём жилище, — ответила она.
— Неужели? — воскликнул он. — Я часто бывал там, пока тебя не было, и ни разу его не видел.
— Он выглядит очень похожим на кялмус, но этот висит прямо над моим местом для сна. Цвет его слегка темнее, чем у обычного кялмуса, но я не удивлена, что ты его не заметил, — сказала она ему.
Её откровенная открытость насчёт столь важной для Рощи Иллэниэл вещи его удивила:
— Никто его не сторожит?
— Другие рощи сторожат свои лошти, но у Иллэниэлов нет необходимости в стражах. У нас невозможно украсть.
— Почему?
Лираллианта сомкнула губы, она и так уже слишком много сказала.
— Ты не можешь сказать об этом постороннему?
— Я не могу сказать тебе, — ответила она.
Теперь Тирион оскорбился:
— Это ужасно личное ограничение.
— В том, что касается тебя, всё очень сложно, Тирион, — сказала она. — Ты — не посторонний, ты — мой кианти, но старейшины вынесли на твой счёт особые постановления.
— Они мне не доверяют.
— Нет, — с чувством сказала она. — Они полностью тебе доверяют. Иллэниэлы никогда не пойдут против тебя. Тебе не нужно их бояться.
— Они мне доверяют, но не скажут, почему именно. Они не причинят мне вреда, но и делиться своими тайнами не станут. Бессмыслица какая-то, — пожаловался он.
— Вместо того, чтобы беспокоиться о том, что мы не можем изменить, нам следует наслаждаться тем, что имеем, — сказала она ему.
Тирион зарычал от фрустрации, но чуть погодя отбросил своё раздражение прочь:
— И что случится, когда ты съешь этот плод? Как долго тебя не будет?
— Я буду в отлучке по меньшей мере на год, — призналась она.
— По меньшей мере? — воскликнул он. — Насколько же сильно эта штука взболтает тебе мозги?
— От эффектов, вызванных лошти, я должна оправиться за несколько дней. Остаток года — лишь формальность, период ожидания, — объяснила она.
— Ожидания чего?
— Чтобы посмотреть, стану ли я нестабильна. Такая большая лавина знаний выводит некоторых из равновесия. Этот год — время для наблюдения, чтобы решить, безопасно ли мне возвращаться в рощу.
— Ты сказала «по меньшей мере год», сколько времени это займёт, если тебя сочтут неуравновешенной?
— Если меня сочтут ущербной, то я буду уничтожена, — признала она. — Опасности безумных хранителей знаний слишком велики, чтобы рисковать.
— Просто откажись, — сказал он ей. — Я бы предпочёл не рисковать тобой.
Лираллианта улыбнулась:
— Не бойся, любовь моя, для Рощи Иллэниэл это — лишь формальность. Никто из тех, кого избрали старейшины Иллэниэлов, никогда не подведёт.
— Но в других рощах подводят?
Она кивнула.
— Так почему Иллэниэлы в этом настолько лучше других?
Лираллианта опустила взгляд:
— Давай поговорим о чём-нибудь другом.
— Снова эта хрень про «не рассказывай Тириону наши тайны», так? — кисло ответил он. Когда после нескольких мгновений ожидания она промолчала, он издал глубокий вздох: — Ладно, ты упомянула завтрак, и это мне кое о чём напомнило.
Она вопросительно взглянула на него.
— Я видел, как Кораллтис использовал нечто под названием «стазис-плетение» на одном из моих детей после битвы на арене, но у меня было мало времени, чтобы это плетение изучить. Ты можешь создать его для меня?
Она подозрительно посмотрела на него:
— Зачем тебе нужно видеть что-то подобное?
— Я хочу попытаться его воспроизвести, — честно сказал он.
— С какой целью?
Он снова вздохнул, на этот раз — с притворной досадой:
— Похоже, ты мне действительно не доверяешь, так ведь?
— Конечно же доверяю, — ответила она с намёком на гнев, — но я бы хотела знать, что тобой движет. Стазисное плетение сложное, и эксперименты с ним могут оказаться опасными.
— Ты не думаешь, что у меня получится, — бросил он вызов.
Она встала с кровати, предавая своими движениями своё раздражение:
— Почему тебе всё должно казаться оскорблением? Завтрак готов, нам следует пойти насладиться новейшими плодами трудов Кэйт.
Его ладонь упала ей на плечо:
— Покажи мне… пожалуйста.
— Это было бы неблагоразумно.
— А что, если я пообещаю, что позволю тебе наблюдать, пока сам буду пытаться его воспроизвести? Уверен, это потребует какого-то времени, но я не буду работать над ним без тебя, — сказал он, пытаясь её успокоить.
— Ты так и не сказал мне, в чём твоя цель.
Позволив своим плечам повиснуть, он старательно изобразил, что сдаётся:
— Если пообещаешь, что не скажешь Кэйт…
— А она-то тут при чём?
