— А что могут маги Иллэниэлов?
— Их нет. Роща Иллэниэл не держит и не разводит рабов, — сказал он ей.
— Но ты — Иллэниэл, — отозвалась она.
— Я — из Колна, как и ты, — напомнил он. — Их особые способности даны им от рождения, а не стали результатом обучения. В нас с тобой нет ничего от Ши'Хар. Какова слабость невидимости Прэйсианов?
— Чтобы стать полностью невидимыми, даже для магического взора, они должны сами лишиться способности видеть.
— Как разобраться с магом Морданов?
— Довериться своей защите, и бить одновременно с ними. Они не могут телепортироваться, пока делают что-то ещё, — мгновенно сказала она. — Но мне же не придётся сражаться с Морданами? Поскольку это они мной… владеют?
— Может, и придётся. Рощи иногда обмениваются рабами. Каждая роща имеет сколько-то бойцов родом из иных рощ, — объяснил он. — Когда маг Гэйлинов слабее всего?
— Во время преображения их щит слабеет. Некоторые из них вообще не могут поддерживать щит, пока преображаются.
— Когда ты должна закрываться щитом?
— Всегда, даже когда сплю…
— Кроме?
— …Кроме того времени, когда нахожусь в присутствии Ши'Хар. Они считают щит враждебным действием, — с готовностью ответила она.
Он продолжил гонять её как по вопросам, так и по упражнениям, пока время не подошло к полудню. Скоро за ним вернётся Лираллианта. Их время было почти на исходе. Хэйли была далеко не готова к арене, но Тирион успокаивал себя тем фактом, что она была готова гораздо лучше, чем был когда-то он сам.
— У тебя может быть несколько дней или даже пара недель, прежде чем тебя решат инициировать, — проинформировал он её. — Постарайся упражняться каждый день.
— Тут больше нечего делать, — с некоторой горечью ответила она.
С этим он мог лишь согласиться:
— Одиночество станет испытанием для здравия твоего рассудка.
— Так ты поэтому так изменился?
Тирион уставился на неё, не будучи уверенным в том, как ответить.
Став смелее, чем была в течение последних двадцати четырёх часов, она пояснила свой вопрос:
— Я вижу в твоём лице черты Алана. Он много о тебе говорил. И Хэлэн тоже, но ты кажешься очень отличающимся от того сына, которого они описывали.
— Я — не тот сын, которого они вырастили. — «Даниэл мёртв», — сказал он себе, и от направления, в котором ушёл их разговор, ему стало неуютно.
Хэйли отвернулась, но её голос не смолкал:
— Слушая их, пока росла, я часто представляла тебя как старшего брата. Я знала, что ты был моим отцом, но моими настоящими родителями были они. Слушая их слова, я не могла не почувствовать нас с тобой братом и сестрой, вот только мне так и не удалось узнать тебя.
— Тебе повезло… — хрипло ответил он, — …в обоих отношениях. — Голос ветра шептал ему на ухо, как, похоже, часто бывало, когда его эмоции становились невыносимыми. Земля под его ногами гудела как далёкий барабан.
— Мне действительно повезло, — с вызовом сказала она. — Несмотря на всё остальное, они меня любили, как они любили и тебя. Такое не каждому выпадает. Теперь же я познакомилась с тобой, и у меня на одно сожаление меньше.
— Ты обнаружишь, что здесь никто даже не понимает слова «любовь», — сказал он ей. — Не думай о прошлом, иначе боль подорвёт твою волю к выживанию.
— Я не собираюсь выживать, — тихим голосом произнесла она.
— Что?
Она спокойно повернулась, и посмотрела ему прямо в лицо:
— Меня забрали из семьи, напугали до ужаса, и мучили. До твоего прихода у меня вообще не было надежды. Я ценю то, что ты пытался сделать, но я не могу быть как ты. Не могу убивать. Я скорее предпочту умереть, вспоминая прежнюю жизнь, чем выжить, став животным.
Взгляд Тириона стал твёрже, но он знал, что времени у него больше не было. Он ощущал приближение Лираллианты за стенами хибары. Через несколько минут она будет у двери. «Глупая девчонка», — подумал он, но его губы нашли ответ получше:
— Поддерживай защиту. Не позволяй им легко себя убить. Прежде, чем всё закончится, ты найдёшь свою волю к жизни.
— Ты ошибаешься.
Он подавил желание дать дерзкой девчонке пощёчину. Подавление этого насильственного порыва лишь ещё сильнее напомнило ему о том, что он больше нисколько не походил на доброго мальчика, которого вырастили его родители. Тирион был животным, на что Хэйли как раз и намекала. Он выжил, но насилие укоренилось в центре его собственного «я». Тирион молча встал, сжав кулак. Несмотря на гнев, он не хотел её смерти.
Прошла минута, а он всё молчал, и она задала ещё один вопрос:
— По какой причине ты выживаешь? Почему ты продолжаешь так жить?
Тирион одарил её долгим взглядом, прежде чем наконец ответить:
— У жизни нет причины.
Она покачала головой:
— Она у тебя есть, иначе ты не был бы всё ещё жив после стольких лет.
Дверь позади него открылась, и голос Лираллианты позвал его:
— Твоё время вышло. Мы должны уйти.
Он повернулся, и пошёл к двери.
— Помни то, что я тебе показал. — Внутри он кипел от гнева, но ответа на вопрос Хэйли у него не было.
