Но любовь не сохранит вам жизнь. Доброта не отвратит от вас насильственную смерть. Вот, почему я здесь. Я научу вас тому, чему никогда не хотели учить вас родители. Я научу вас искусству насилия. Я научу вас убивать, и я дам вам жестокость, чтобы вам нравилось это делать. Я научу вас ненавидеть своего врага с пылкой страстью — страстью, которую можно потушить лишь кровью.
Вы будете последователями моей ненависти. Я научу вас ненавидеть меня, а когда вы выйдете на арену, вы будете видеть перед собой именно моё лицо, уничтожая вашего врага. Вы будете засыпать со слезами на глазах, и более всего будете желать моей смерти от ваших рук, а когда выйдете на арену, то обрушите этот гнев на своих врагов.
Любовь ваших родителей сделала вас сильными — теперь же моя ненависть возьмёт эту силу, и сделает вас могущественными. Ваши сердца станут оружием, которое уничтожит всех, кто встанет у вас на пути.
«И однажды вы обернёте это оружие против тех, кто сотворил с нами всё это…»
— Ты хотел меня видеть, — сказала Лэйла, спокойно глядя ему в глаза. Она была высокой женщиной, широкой в кости, и её глаза были почти на одном уровне с его собственными. Легко было увидеть, почему Гарлин был так одержим ею. Она олицетворяла собой силу, хотя та и была закалена врождённой жестокостью её воспитания.
— Тиллмэйриас продал тебя Роще Иллэниэл, — ответил он. — С сегодняшнего дня ты — моя рабыня, моя надзирательница. Понимаешь?
Она нахмурилась:
— Но ты — надзиратель… — сказала она, опустив окончание «… как и я». Однако Тирион был уверен, что думала она именно так.
— Нет, уже — нет. Ши'Хар приняли решение повысить меня. Теперь я — один из их детей, а ты, вместе со всеми остальными, принадлежишь мне.
— Как это вообще могло быть возможным? — с отвисшей челюстью сказала она.
— То, «как» это произошло — не твоя забота, Лэйла. Твоя забота — слушаться моих приказов.
Высокая женщина покорно склонила голову, и он увидел, как она облизнула губы. Сердцебиение её также участилось.
— Какие у тебя для меня приказы, Тирион?
— Это касается Кэйт, — начал он.
В её глазах зажглось понимание:
— Она тоже твоя. Ты хочешь, чтобы я держалась подальше…
— Нет, Лэйла, — с некоторой фрустрацией сказал он. — Я не пытаюсь удерживать тебя подальше от неё. Я хочу, чтобы ты защищала её от остальных. Она здесь единственная, у кого никогда не будет способности манипулировать эйсаром. В конце концов юнцы осознают, насколько она бессильна, особенно после того, как я начну их учить.
— Она будет только твоей, если ты этого пожелаешь, мой лорд, — почтительно ответила надзирательница.
— Я не это имел ввиду, — раздражённо ответил он. — Я просто хочу, чтобы ты её защищала. Что вы вдвоём будете делать помимо этого, меня не касается.
Надзирательница была сбита с толку, но удержалась от вопросов. Она чувствовала его фрустрацию, и многолетний опыт научил её, что опасно задавать вопросы, которые никто не хочет слышать:
— Будет так, как ты скажешь, Тирион.
— И ещё одно, — продолжил он.
Тут Лэйла улыбнулась — этого она ожидала. Шагнув вперёд, она прижалась к нему:
— Я видела, как ты на меня смотрел. Я сделаю всё, что ты прикажешь.
Тирион грубо оттолкнул её:
— Нет, чёрт тебя дери! Мне не это нужно.
Лэйла покраснела от стыда, что для надзирателей было необычным делом.
— Я хочу, чтобы ты помогла мне их тренировать, — сказал Тирион. — Как у надзирательницы, у тебя большой опыт боёв на арене. Будет полезно иметь помощницу для их обучения.
Она шмыгнула носом:
— Ты достаточно им показал. Я не поняла, о чём ты недавно толковал им. Зачем впустую тратить на это время?
— Я не думаю, что это — пустая трата времени. Чем более готовыми они будут, тем лучше у них получится выжить во время матчей.
— Тебе не следует их баловать, — настаивала надзирательница. — Позволь слабым умереть. Останутся те, кто заслуживает жить.
Он покачал головой — Лэйла вновь напомнила ему о разнице в их мировоззрении. Обучение — даже жестокое и брутальное обучение — было тратой времени и энергии на людей, которые в её глазах могли этого и не заслуживать. Для неё это было балованием.
— Вот увидишь, Лэйла. Даже самый кроткий из этих детей станет ужасом на арене, когда я с ними закончу.
Сила Эммы Филлипс пробудилась тем вечером, поэтому на следующее утро для первого урока выстроились восемь юных лиц. Конечно, она недужила и её тошнило от навалившейся на неё новой сенсорной информации, но Тирион игнорировал её дискомфорт.
Сперва он работал с ними над щитами, заставляя их упражняться в близкой личной защите. Гэйбриэл и Бриджид, имея больше времени и практического опыта, справились лучше всех, но остальные быстро их нагоняли. Эмма работала из рук вон плохо, но это было ожидаемо, учитывая её состояние.
Два часа спустя он их остановил:
— Ладно, пока что хватит. Некоторые из вас справились едва удовлетворительно, но остальные были просто жалкими, особенно ты, Абигейл, — сосредоточил он своё внимание на девушке. — И это приводит нас к следующему уроку.
