…В это самое время Андрей Юрьевич Белюнин (имеющий среди друзей прозвище Страхоборец) держал стрелку с Корнеем Аверьяновичем Есауловым, известным в определенных кругах, главным образом, как Корень, а также – Есаул. Беседа происходила в новой, абсолютно пустой многокомнатной квартире нового, только что отстроенного элитного дома, переговорщики сидели на больших ящиках из-под какой-то роскошной аппаратуры (кроме упаковочных ящиков в квартире не было ничего, но зато ящиков этих было здесь великое множество), оба курили «мальборо», а пепел стряхивали на брошенную между ними прямо на пол обширную газету «День Икс».
Голоса в пустой огромной квартире звучали странновато, вроде бы даже реверберации временами возникали, пахло свежестью, краской, лаком, все вокруг блестело и отсвечивало – рамы, филенки дверей, богатый пол, выложенный каким-то совсем уже немыслимо роскошным трехцветным паркетом. Хозяин всему этому благовеликолепию соответствовал вполне: серое с иголочки пальто до щиколоток, галстук цвета бордо (с черной искрой), бледное аристократически вытянутое лицо, выбритое идеально, вдохновенные русые кудри под молодого Бетховена – перед Андреем сидел несомненно русский дворянин в десятом поколении, дитя тургеневских усадеб, чудом сохранившийся элитный экземпляр, – только вот глаза выдавали его, осторожные, неспокойные глаза опытного хищника вполне от мира сего, причем в самой грязной и страшной мира сего ипостаси.
Впрочем, все это были игры неспокойного воображения. Просто Андрей знал, кто перед ним, и это знание накладывало вполне естественный отпечаток на восприятие. И правильно делало, что накладывало: ухо с этим Есаулом надобно было держать востро. Предупрежден значит вооружен.
– А что же сам Александр Александрович со мной не связался? – как бы между делом спросил Есаул, вроде бы разглядывая дымящийся кончик своей сигареты, а на самом деле внимательнейшим образом, искоса, наблюдая за собеседником.
– А он в отъезде. Далеко отсюда. Очень далеко.
Есаул кивнул, давая таким образом понять, что ответом удовлетворен, и сейчас же спросил снова, – и снова как бы между делом:
– А как вы с ним познакомились, Андрей Юрьевич? Если не секрет, разумеется.
– Разумеется, не секрет. Мы с ним вместе искали Шамбалу.
– Нашли?
– Нет. Не успели. «Пришел лесник и всех выгнал к чертовой матери»… Анекдот! – поспешно объяснил Андрей в ответ на короткий, мгновенно уколовший его настороженный взгляд (словно осиное жало скользнуло вдруг из полосатых ножен). – На самом деле пограничники налетели и, не говоря худого слова, выдворили нас вон вместе со всем нашим скарбом и с разрешительными документами в придачу. Китайские погранцы – это серьезно, могу вас уверить.
– О да! – согласился Есаул с таким видом, будто всю свою сознательную жизнь имел дело именно и только с китайскими пограничниками. (Хотя, если подумать: бог знает, с кем он только не имел дела, этот примечательный человек, за невозможно долгие, неправдоподобно долгие свои тридцать шесть лет… может быть, и с китайцами тоже.)
– Так чем же все-таки я могу быть вам полезен? – спросил он и, легко наклонившись, тщательно погасил свой окурок о газету.
– Александр Александрович рекомендовал мне вас как человека, который знает все и обо всех.
Есаул коротко поклонился.
– Благодарю вас. Но это вы уже говорили. Что – конкретно – вас интересует?
– Александр Александрович представил вас также как человека, который требует конфиденциальности, но и сам гарантирует полную конфиденциальность.
– Безусловно. Итак?
– Меня интересует человек, которого все зовут Аятолла.
На этот раз Есаул ответил не сразу. Видимо, совсем не это ожидал он услышать, – длинное лицо его стало как будто бы еще длиннее, казалось, он был разочарован услышанным. Или встревожен. Или, возможно, обижен?..
– Надеюсь, я не задел вас этой своей просьбой? – спросил Андрей. – Если да, то…
– Нет-нет, нисколько. Но понимаете ли вы сами опасность такого рода вопросов?
– Понимаю, – сказал Андрей, успокаивающе улыбаясь.
– Боюсь, что нет, – возразил Есаул жестко. – Однако, впрочем, это совсем не мое дело. Итак, что именно вас интересует?
– Вообще-то меня интересует все, но я понимаю… вам нужны конкретные вопросы… Хорошо, начнем с самого начала. Имя?
– Его зовут Хан Автандилович Хусаинов.
– Вот странное сочетание имен! Татарин?
– Возможно. Но родился он в Ленинграде в тысяча девятьсот семидесятом. Отец был известным декоратором, рано умер, Хан рос без отца. Кончил военмех, специалист-электронщик. В бизнес вошел на компьютерах, сейчас занимается всем на свете: электроникой, машинами, станками, нефтью, держит сеть ресторанов…
– Игорный бизнес?
– Нет.
– Наркотики?
– Нет. Ничего противозаконного. Никогда. Принцип.
– Женщины? Мужчины?
– Нет. Жена, маленький сын, души в нем не чает. Примерный семьянин и считает это нормой.
– Слабости?
– Смотря что считать слабостями, – возразил Есаул.
– Верно. Как насчет семи смертных грехов?
Есаул задумался.
– Чревоугодие, пожалуй, – любит покушать, вкусно и много.
– Болезни?
– Здоров.
– Фобии?
Есаул вдруг засмеялся.
– Есть такое. Боится пауков, жуков, тараканов – до смерти боится! Как ребенок.
– Ясно. Арахнофобия. Дело житейское. Пьет?
– Только грузинское, полусухое. «Твиши», «ахашени», «хванчкару», «киндзмараули»…
– Как товарищ Сталин.
– Он мало похож на товарища Сталина.
– Однако же основной принцип его благополучно исповедует: «Нет человека – нет проблемы».
Есаул покачал головой.
– Не доказано, – произнес он. – Ни одного случая не известно, чтобы он физически убирал соперников своих… конкурентов… да и вообще – кого-либо. У него совсем иная методика.
– Вот как? И какая же?
– Я бы сказал: щадящая. Он вызывает человека к себе и беседует с ним. Как, о чем, – никто еще не рассказывал. Но после беседы человека этого уже не узнать. Другой человек.
– Вполне миролюбивый?
– Вообще – другой. В частности, вполне миролюбивый.
– И все время улыбается. Как та девочка.
– Какая девочка?
– Послушная. Которая на стройке всегда носила каску. А непослушный мальчик – не носил. И на них упали строительные леса. Мальчика – всмятку, а она – идет себе и только улыбается…
– Да. Помню. «С тех пор так и ходит в каске и все время улыбается…» Ну что ж. Похоже. И даже очень.
– Страшные вещи вы мне рассказываете, Корней Аверьянович.
– Сами же напросились, Андрей Юрьевич.
– Ну а если, будучи приглашен, человек вдруг уклонится от такой чести?
– Не знаю. Таких случаев пока не наблюдалось. Впрочем, гарантировать не могу. Просто не знаю. Нет такой информации.
– Хорошо, – сказал Андрей. – То есть ничего хорошего, но все очень интересно и полезно. А как у него насчет хобби?
– Ну, главное его хобби – это работа. Но есть и какие-то дополнительные увлечения. Например, он собирает старое оружие – мечи, доспехи, пистолеты…
– У меня есть два старинных пистолета, – сказал Андрей. – От предков достались. Очень старые, пушкинских времен, а может быть, и еще старее. Один даже со штыком.
– Со штыком? Зачем?
– Ну как же: выпалил, промахнулся – коли бусурмана штыком.
– Понятно… Да, это то самое. Вы собираетесь их ему продать?
– Возможно.
– Хм.
– Ну, может быть, не продать, – сказал Андрей легко. – Может быть, подарить.
– Богатая идея, – заметил Есаул, раскуривая новую сигарету.
– А вы не смейтесь. Вы, небось, бог знает что обо мне подумали, а ведь я всего-то и хотел бы: встретится с ним, поговорить, подружиться, попросить кое о чем.
– Это как раз несложно, – возразил Есаул. – Дондуреева, шесть. Там его офис. Там он бывает каждый божий день, включая субботу и воскресенье, с десяти до шести. Ради бога: приходите, записывайтесь на прием…
– Так просто?
– Проще простого.
– В любой день?
– В любой день. Если он, конечно, вообще в городе.
– Это замечательно, – сказал Андрей. – А где он живет?
– Дома он не принимает. Никогда и никого.
– Ах, вот как… А все-таки?
– Обратитесь в справочное, – холодно сказал Есаул.
Некоторое время они молчали. Есаул курил, время от времени поглядывая на Андрея со спокойным ожиданием. У него сейчас был вид человека, который долго колебался, принял наконец определенное решение и теперь был готов сидеть здесь и ждать хоть до ночи. Впрочем, это были, по-прежнему и несомненно, все те же игры раздраженного воображения.
Андрей вытянул из нагрудного кармана длинный узкий конверт и с полупоклоном предложил его Есаулу. И вот тут произошла заминка. Долгую секунду, а может быть, и целых две, Есаул смотрел на конверт, оставаясь в неподвижности, и Андрей, разумеется, сразу же вспомнил, что было ему сказано по этому самому поводу: «…но если не возьмет, тогда – молись. Тогда тебе лучше сразу уезжать отсюда и куда-нибудь подальше, за бугор, в Тасманию…» Есаул протянул наконец руку и принял конверт (не заглядывая внутрь, сунул его в карман пальто, словно сдачу с десятки). А Андрей тем временем вспомнил и начало фразы: «Если он возьмет гонорар, это вообще-то еще ничего не значит, но если не возьмет…»
– Благодарю вас, – сказал Есаул вежливо. – Надеюсь, вы удовлетворены?
– Вполне.
– Может быть, у вас есть еще вопросы?
– Пожалуй, что и нет.
– Тогда послушайте бесплатный совет: оставьте эту затею.
– Какую затею?
– Не знаю. Вам виднее. В любом случае – оставьте. Ничего не получится. Не вы первый, не вы и последний.
– А почему вы думаете, что ничего не получится?
– Ну, например, потому, – сказал Есаул, – что я, разумеется, сообщу ему об этой нашей беседе.
– Ха! – сказал Андрей, развеселившись. – Ловко! А как же – конфиденциальность? Была ведь обещана полная конфиденциальность.
– Я предупреждал вас, что вы задаете опасные вопросы.
– Не бывает опасных вопросов, бывают опасные ответы.
– Верно. Но в данном конкретном случае это одно и то же.
– Слава богу, что вы ничего обо мне не знаете, – сказал Андрей. – Вы опасный человек, Корней Аверьяныч. Вы – опасней моих вопросов и уж заведомо опасней своих собственных ответов.
– Почему вы решили, что я ничего о вас не знаю? Я знаю о вас все, что необходимо, и вдобавок еще много совсем ненужного.
– Да? Например?
– Я знаю, сколько вам на самом деле лет. Сколько раз вы были женаты, сколько у вас детей, сколько внуков. Я знаю, как вы искали Шамбалу. Гора Кайлас. Долина Смерти. Обитель Голодного Черта… Все знаю. Как раскапывали Кала-и-Муг и чем у вас там все кончилось. Как ныряли за «Черным Принцем»… Долго перечислять. Вы человек бесстрашный, но при этом очень расчетливый, отсутствие страха сочетается у вас со звериной, прошу прощения, точностью поступков: вы инстинктивно выбираете каждый раз самый правильный маршрут, самый ловкий финт, чтобы миновать опасность. Отлично поете и недурно бренчите на гитаре… И еще многое. Продолжать, нет?
Андрей выслушал все это, сохраняя вид, самый что ни на есть доброжелательный и в то же время ироничный. Вместо же ответа он процитировал:
– «Женился Иван Дурак на Василисе Прекрасной, и стала она Василиса Дурак…»
– Да-да, об этом я тоже слышал: большой знаток анекдотов.
– Oh, yes! Здесь я на коне.
Есаул пожал плечами.
– Тогда расскажите самый последний, – предложил он.
– Последний? – переспросил Андрей, улыбаясь.
Есаул не ответил. Молча смотрел прозрачными глазами, которые у него вдруг сделались неподвижные, как у фотографии.
– Пожалуйста, – сказал Андрей. – Собирают это грибы Ленин с Дзержинским. И вдруг за деревьями появляется еще какой-то грибник. Ленин хватает Дзержинского за шинель и кричит: «Феликс Эдмундович! Батенька! Что же вы смот\'гите. Ст\'геляйте же ско\'гее!» Дзержинский – ба-бах! Ленин подбегает к трупу, переворачивает его ногой и говорит с удовлетворением: «Наве\'гное, меньшевик!»
Есаул улыбнулся – исключительно из вежливости.
– Какой же это последний? У этого анекдота седая борода росла, когда я еще под стол пешком путешествовал.
– Наверняка. Я его рассказал исключительно по наитию.
– То есть?
– Словечко ваше – «последний» – навеяло, знаете ли.
Есаул снова улыбнулся и снова без всякой охоты.
– Да. Вы не робкого десятка, Андрей Юрьевич.
– Безусловно. Истинно так, Корней Аверьянович: совсем не из робкого. Так и передайте.
На этой оптимистической ноте стрелка благополучно завершилась. Без никаких жертв и разрушений. И можно было теперь со спокойной совестью отправляться к Тенгизу. Он уже опаздывал, но это уж как водится. Все опаздывают. Никогда не опаздывает только тот, кто ничего не делает…
