– Да, четыре, – ответил Вальтер. – Lerberg Investment AB, TL Investment Consulting AB, TL Consult Expert AB и Lerberg Consulting AB.
Анника вопросительно вскинула брови:
– Как все закончилось с ними?
Вальтер взял следующую распечатку и прочитал вслух:
– Сняты с учета в налоговом департаменте. Процедура банкротства завершена.
Марианна Берг-Хольмлунд, пожалуй, знала, о чем говорила.
– Когда перестала существовать последняя из них?
Пока Вальтер листал распечатки, Анника поднялась и надела куртку.
– Семь лет назад.
– Позволь мне посмотреть. – Анника потянулась за бумагами.
Ответственные лица в обанкротившихся фирмах были те же самые, что и в ныне активной, за исключением жены Норы. Ими занимался тот же ревизор, Роберт Моберг. Она вернулась на свое место, ввела название «Моберг и Моберг» в поисковик и получила номера коммутатора бюро и мобильных обоих аудиторов Роберта и Хенрика.
– Зачем они тебе? – поинтересовался Вальтер, увидев, как Анника записывает их телефоны в свой блокнот.
– Если банкротство завершено и нет никаких подозрений относительно налоговых преступлений или других махинаций, любой может ознакомиться со всей бухгалтерией компании. Она должна храниться десять лет, прежде чем ее уничтожат. Документация находится на каком-то складе, и Роберт и Хенрик знают, где именно. И, кроме того… – Анника выключила свой компьютер. – Я уверена, черт побери, что они помнят, как заканчивался аудит на предприятиях Лерберга. Сейчас я выругалась. Смотри Третью книгу Моисея, 24: 15–16.
– По-твоему, редакция функционирует столь же хорошо, как и целая община? – поинтересовался Вальтер.
– Мы уезжаем сейчас, – сказала Анника.
Я не могу дышать самостоятельно, не в состоянии обеспечивать себя кислородом без посторонней помощи. Мир перестал существовать, когда умерла мама, своим последним вздохом она забрала весь годный для дыхания воздух во вселенной. Я осталась одна в пустоте, летела вниз, в бесконечную пропасть, на дне которой меня поджидали дикие звери, мне приходилось стараться изо всех сил, чтобы остановить падение. Я кричу, обращаясь ко всем, кто услышит мой тихий голос, я готова делать что угодно – что угодно! – лишь бы спастись. Свобода – ничто, дайте мне, за что зацепиться, я плачу любую цену.
Анника повернула в сторону Солсидана. Под колесами захрустел мелкий гравий, которым посыпали дороги зимой. Частный предприниматель, выигравший конкурс на данную услугу, так до сих пор и не удосужился убрать его с улицы.
Вальтер неотрывно таращился наружу через окно.
– Я думал, здесь шикарные виллы, – сказал он с нотками разочарования.
Дома вдоль дороги, по которой они ехали, представляли собой, главным образом, классические коттеджи 70-х годов с запредельно большими крышами, и все из-за каких-то странных строительных норм, действовавших в ту пору, когда Анника еще была совсем маленькой.
– Успокойся, Вальтер, – сказала она. – шикарные виллы впереди.
Минуту спустя перед ними и в самом деле появились более солидные постройки с многостекольными окнами и эркерами, живыми изгородями и бетонными фундаментами, гравиевыми дорожками и ухоженными газонами. Церковь Крещения Господня и школа, Корпус морских скаутов и Эрставикский бассейн.
– От его смерти прежде всего выигрывают деньги, – задумчиво произнес Вальтер.
– Стоит прислушаться к мнению молодого наследника Веннергренов, – пошутила Анника.
Далее пошел лес. Силвервеген неотступно следовала за связывавшей Сальтшёбаден со Стокгольмом железной дорогой на равном расстоянии от нее. Здесь постройки были уже не столь впечатляющими, небольшие в стиле 30-х годов дома из дерева и кирпича. Они миновали станцию, ярко покрашенное здание, которое навело Аннику на мысли о Тироле. Там имелись бистро и гриль-бар. Маленький голубой поезд стоял у перрона в ожидании пассажиров.
Дом номер 48 представлял собой явно недавно построенный коттедж современной архитектуры. Анника вышла из машины и повернулась лицом к ветру. Она прищурилась и в самом конце Силвервеген у разворотной площадки увидела маленькое семейное гнездо Лербергов.
– Прихвати штатив с заднего сиденья, – попросила она Вальтера и направилась к входу.
Анника проигнорировала звонок и осторожно постучала по входной двери: трехлетний ребенок ведь мог спать. Тереза открыла всего через секунду, она, вероятно, стояла внутри наготове.
– Добро пожаловать, – произнесла она тихим голосом и крепко пожала Аннике руку. – Странное дело с этими детьми, они как будто чувствуют, когда что-то готовится. Мне стоило огромного труда заставить Себастьяна заснуть…
