Она снова взяла ручку и постучала кончиком по передним зубам.
– Именно эта машина оказалась на фотографии, – сказала она.
Снимок с камеры наружного наблюдения на автозаправочной станции около Питео был единственным доказательством бегства Виолы Сёдерланд и того, что она пребывала в полном здравии на тот момент. Анника хорошо его помнила, он ведь попал во все средства массовой информации после документального фильма.
– Да, это был именно тот автомобиль, – подтвердил Шюман.
Анника как наяву увидела перед собой черно-белую фотографию, на удивление четко сохранившуюся в ее памяти, несмотря на прошедшие годы: светлый автомобиль, попавший в кадр со стороны ветрового стекла, женщина в темном пальто на пассажирском сиденье и нечеткий силуэт справа на картинке. Кассовый аппарат справа, снежное месиво на земле, нечеткая корзина для бумаг на переднем плане. Хорошо освещенный фотовспышкой номер машины.
– Критики утверждали, что на снимке вовсе не Виола Сёдерланд, – сказала она.
Шюман кивнул:
– Это была она.
Анника внимательно посмотрела на него. Определенно что-то не сходилось, о чем-то он умолчал.
– Что позволяет тебе утверждать это?
– Я абсолютно уверен.
– Откуда ты получил фотографию?
Шюман наклонился вперед и скрестил руки на груди.
– Она находилась в общем доступе. Ее сделали на бензозаправке, стоявшей на автостраде Е4 в Норботтене. Владелец устал от того, что у него воруют бензин, и установил камеру наружного наблюдения перед кассовым аппаратом без каких-либо предупреждающих табличек, лицензий и разрешений… Его обвинили в этом и осудили в соответствии с законом, а данная фотография стала частью доказательств против него.
Анника кивнула:
– Ну, я помню относительно заправки, но как ты нашел снимок?
– Я же уже сказал: он находился в свободном доступе.
Анника впилась в него взглядом:
– Откуда ты знал, где искать?
Шюман потянулся за стоявшей на столе бутылкой с водой, наполнил стакан и сделал глоток.
– О чем ты?
– Эта фотография лежала похороненной среди улик по дюжине дел, но где именно, в суде Лулео? И ты просто случайно наткнулся на нее?
Он отставил стакан в сторону.
– В Питео в то время имелся собственный суд, заправка находилась на Е4 в Хокансё на пути к Лулео.
Анника несколько секунд жевала щеку.
– Ты наверняка был тогда очень ловким репортером, – сказала она, – но уж точно не смог бы найти все собственноручно. У тебя имелся источник информации. Кто-то, показавший тебе направление, давший путеводную нить…
Шюман не ответил.
Анника заглянула в свою бумагу. У нее почти не осталось вопросов.
– Имена, – сказала она, – парня, продавшего автомобиль Харриет Юханссон, и портного, и владельца автозаправки…
– Ты получишь их, – уверил ее Шюман.
– А ты не хочешь отдать мне источник?
Она ждала его ответа.
– Если все так и было, – сказал он наконец, – если я имел источник, который так никогда и не раскрыл, то у меня есть причина молчать.
Анника кивнула:
– Подельники Виолы, Петтерссон и Виттерфельд… почему они так злы на тебя?
Шюман долго и медленно выдыхал воздух.
– Их наказали вместо Виолы. Вероятно, они вынашивали планы мести все эти годы, а Виола же не здесь…
– И нет никаких доказательств того, что она стала жертвой преступления?
– Полиция нашла разбитую цветочную вазу у входной двери, и, по-моему, имелся какой-то след обуви, или отпечаток пальца, или волос, или нечто похожее, которое так никуда и не привело. Сосед видел мужчину перед домом Виолы, они даже допросили кого-то, но тем все и закончилось.
– Как мне быть с Лербергом?
Шюман выглядел так, словно не понял, о чем она говорит. Потом поднялся торопливо.
– Подытожь все, имеющееся у тебя. Берит придется вернуться из Норвегии на день раньше и взять его на себя. Я предупрежу Патрика, что ты занимаешься специальным проектом.
– А практикант Вальтер?
– Я могу поговорить с ним о секретности, – предложил Шюман.
– Не стоит, – сказала Анника. – Я сама это сделаю.
Она поднялась с листком в руке, пошла к письменному столу Шюмана и вернула ручку на место.
А у стеклянной двери остановилась.
– Послушай, Шюман, – сказала она и повернулась к нему. – Ты ужинал с Ингемаром Лербергом в кабаке «Элдсбака Крог» за пару недель до его отставки?
Шюман уставился на нее широко открытыми глазами.
– Что ты имеешь в виду?
Она не спускала с него взгляда.
– К разговору об общедоступных документах… если я нашла счет, другие тоже могут сделать это.
Сейчас, судя по его виду, он внезапно рассердился.
– И что такого? Мы ужинали, он пригласил меня, мы были братьями-ротарианцами.
Он сел на свой письменный стол, упер руки в бока, словно приготовился к бою.
– Именно поэтому мы оказались худшими? Лишь бы доказать, что у нас нет никакого особого интереса?
– Мы были худшими во всем в эти годы.
Анника повернулась, собираясь уйти.
– Как все закончилось для него? – услышала она вопрос Шюмана за своей спиной. – Как все закончилось для Даниэла Ли?
Она остановилась в дверном проеме.
