Нина втянула носом воздух: на кухне пахло укропом и рыбой.
– Что ты точно сказала комиссару?
Плита издала неприятный металлический звук. Анника встала и устремилась к окошку духовки. Секунду спустя входная дверь открылась, мужской голос крикнул «Привет!», и пол в коридоре задрожал от топота бегущих детских ног.
– Еда готова, – сказала Анника Бенгтзон. – Ты ела?
Нина сразу же пожалела, что приняла ее приглашение.
– Мне не следовало приходить сюда, – сказала она.
– Да прекрати, ты мне нисколько не в тягость, – уверила ее Анника и поставила на плиту продолговатую сковороду, сверху в ней лежали веточки укропа и кружочки лимона. Она посыпала все морской солью и полила медом.
В кухню вошел мужчина, статс-секретарь Джимми Халениус из министерства юстиции. Он был невысокий и коренастый, с каштановыми волосами и вполовину не такой красивый, как Томас Самуэльссон.
– Привет, – сказал он, наклонился и пожал гостье руку. – Джимми.
Нина встала, и оказалось, что она выше его.
– Нина, – представилась она коротко.
– Нина из ГКП, – сообщила Анника и поцеловала мужчину в губы. – Нам надо будет позднее поболтать об одном деле. Не захватишь еще одну тарелку?
Джимми потянулся к шкафчику и достал из него тарелку, бокал и столовый прибор. Мимоходом он прижался к Аннике, сделавшей вид, что она не заметила этого, но его действие не ускользнуло от глаз Нины.
На кухню вошла маленькая девочка-блондинка.
– Что у нас на ужин сегодня? – поинтересовалась она.
– Ты же уже догадалась обо всем по запаху, – сказал мальчик из прихожей.
– Калле не любит лосося, – сообщила малышка Нине.
– Пора есть, – сказала Анника и коленом подтолкнула девочку из кухни. В одной руке она держала тарелку с запеченными овощами, а в другой сковороду с рыбой.
– Давай я помогу тебе, – предложила Нина и взялась за прихватки.
Анника взамен схватила графин с холодной водой с мойки и направилась в находившуюся по соседству столовую.
Старый обеденный стол был накрыт на семь персон с салфетками, бокалами на ножках и тарелками для закуски, на которых лежало что-то вроде салата. Чернокожая девочка с украшенной множеством маленьких косичек головой зажигала массивную люстру из покрашенного в черный цвет металла.
– Я узнаю ее, – сказала Нина. – Она с завода в Хеллефорснесе.
Анника широко улыбнулась, явно чуточку удивленная:
– Действительно. Прямо в точку. Мой папа работал там, он был литейщиком и председателем профсоюза. Это он ее сделал.
Чернокожая девочка ухмыльнулась презрительно, зажгла спичку и положила ее на стол.
– Не клади ее там, – сказала Анника. – Может остаться отметина.
– Это не твой стол, – буркнула девочка, но взяла спичку и ушла с ней на кухню.
Нина заметила складки, проявившиеся возле рта журналистки, девочка не впервые провоцировала ее.
В комнату вошли два мальчика, темноволосый сын Анники с такими же зелеными, как у мамы, глазами и мулат со светлой кожей и черной курчавой шевелюрой. У детей, похоже, не было постоянных мест, и после недолгих споров все расселись кто где мог. Нина оказалась рядом с Анникой.
Закуска была вкусной – классический салат из козьего сыра с рукколой, томатами черри и орехами пинии, приправленный медом и бальзамическим уксусом. Он исчез быстро, все, похоже, были голодны, а потом пришла очередь рыбы. Члены семьи имели традицию рассказывать, что каждый сделал за день, и статс-секретарь упомянул эпизод из своей правительственной работы, а Анника рассказала о том, как просила подозвать к телефону мужчину, который, как оказалось, не так давно умер, дети же говорили о своих одноклассниках и школьной еде.
– А ты, Нина? – спросил Джимми Халениус. – Какие успехи и неудачи выпали на твою долю сегодня?
Все посмотрели на нее: дети чистыми, невинными глазами и Анника с веселой миной. Нина положила на тарелку столовые приборы.
– Я полицейский, – сказала она, но сразу же поняла, что это неправда, и уточнила: – Или оперативный аналитик. Я помогаю полиции ловить воров и убийц.
Детские глаза резко увеличились в размерах.
– Ты поймала кого-нибудь сегодня? – спросила девочка-блондинка.
Нина почувствовала, как улыбка расплылась на ее лице.
– Я пыталась, – сказала она. – Но все не так просто. Они же прячутся постоянно, все эти злодеи и бандиты.
Дети положили на тарелки столовые приборы, повернулись в ее сторону и смотрели на нее, открыв рот.
– Каким был самый жуткий убийца, которого ты поймала? – спросил более темный мальчик.
Нина задумалась. Эти дети явно привыкли иметь дело с довольно сложными словами и событиями. Они без особых эмоций воспринимали разговоры о смерти и трагедиях, вон как внимательно слушали рассказ Анники о разговоре с женой умершего мужчины, он не испугал их.
– Убийцы вовсе не обязательно жуткие люди, – сказала она. – Зачастую они просто одинокие, печальные и сердитые.
– Но расскажи тогда о ком-нибудь, кто не был таким жутким, – попросил сын Анники.
Нина улыбнулась мальчику, он действительно как две капли воды походил на свою маму.
