– Я не понимаю, – сказала Нина. – Как она могла влезть в такое дело?
– Она хотела спасти его жизнь.
– Чью жизнь? Ингемара? Но он же не умирал!
– Ему требовалась платформа, чтобы приобрести определенный общественный статус, стать респектабельным.
– А он не боялся, что его разоблачат?
Ирина выглядела смущенной.
– О нет, муж Норы ничего не знает, он не должен ничего знать. Он даже не в курсе, что я работаю в доме. Нора всегда устраивает встречи в Швейцарии, когда он уезжает в командировки.
Нина снова посмотрела на кроны деревьев. Все началось семь лет назад, после ухода Ингемара из политики, после всей писанины в прессе и обвинений в мошенничестве с налогами.
Чтобы стать респектабельным. Боже праведный!
– Тебе известно, где Нора сейчас?
Ирина Азарова покачала головой:
– Я действительно не знаю.
– Она никогда не рассказывала о своих планах бежать?
– Нет, но сказала, что ей, пожалуй, понадобится исчезнуть в один прекрасный день. И была напугана и взволнована, дала мне мобильный телефон, просила отправить эсэмэску, если с ней или с ее семьей что-то случится.
– Исчезнуть?
– Она так сказала.
– Умереть или бежать?
– Я истолковала это так, что она боялась.
– Кого?
– Этого она никогда не говорила.
– Почему она захотела учить русский язык?
– Понятия не имею. Я спросила, но она ответила: «Есть вещи, о которых лучше не знать».
– Какого рода русский изучала Нора?
– Самый обычный. Мы работали по программе языковых курсов для начинающих.
– Никаких специальных терминов? Предложений и фраз, касающихся некоей особой области?
– Нет, ничего такого. Слова, произношение и грамматические правила из учебника.
– Может, у нее был русский работодатель?
Ирина не ответила.
– В доме на Силвервеген нет никакого кабинета, – сказала Нина. – Где сидела Нора, когда занималась своими фирмами?
– На кухне, за обеденным столом.
Это сходилось. Компьютер Норы нашли в отделении рядом со шкафчиком для круп, тот самый, который она использовала при работе с предприятием Ингемара.
– А у нее не было никакого другого места, где она обычно хранила их?
Ирина удивленно посмотрела на нее:
– Нет, с какой стати? В доме ведь нет кабинета, а Ингемар работает по другому адресу.
Могла Нора забрать второй компьютер с собой, покидая дом?
Если верить Кристине Лерберг, она вышла на улицу только в куртке. Ни зонтик, ни сумочку не взяла с собой. Может, компьютер был зашит у нее в подкладку? Не исключено, хотя это выглядело бы не лучшим образом. Но Кристина сама не видела, как уходила Нора, она пересказала слова Ингемара. Если теория Нины и Анники Бенгтзон соответствовала истине, то у Норы где-то по соседству стоял подержанный автомобиль, о котором никто не знал. Она могла спрятать ноутбук в багажнике вместе со старым паспортом и сумкой с наличными. Впрочем, компьютер был постоянно ей необходим, она использовала его каждый день, и было бы непрактично хранить его в машине.
– У тебя есть собственные ключи от дома? – спросила Нина.
Женщина кивнула.
– Не могла бы ты дать их мне?
Ирина Азарова сразу же поднялась, вышла в прихожую и вернулась с ключом, который отдала Нине.
– Ты возвращалась в дом после того, как нашла Ингемара?
– Нет, – сказала украинка. – Могу я задать тебе один вопрос?
Нина посмотрела на нее. Женщина держалась спокойнее, похоже, взяла себя в руки.
– Как ты нашла меня?
Не было видимой причины скрывать.
– На мысль навел рисунок Исака, – объяснила Нина. – Он нарисовал тебя. А потом я нашла тебя на записях с камер наружного наблюдения на Сальтшёбаденской ветке.
Ирина снова сжалась в комок на стуле.
– Да, я выделяюсь среди толпы. Генетическая мутация, это наследственное, я родилась с явным недостатком гормона роста. Слава богу, девочек минула сия чаша.
Женщина улыбнулась мимолетной улыбкой, которая сразу же исчезла.
– Я не могу оставаться жить здесь, – сказала она. – И куда мне деваться? Где я найду новую работу?
Нина взяла со стола мобильный телефон и, выключив запись, сунула его вместе с ключом в карман куртки. Потом протянула женщине визитку.
– Здесь мой прямой служебный номер и номер личного мобильника. Мне наверняка понадобится связаться с тобой, так что позвони и расскажи, куда ты перебралась, чтобы я знала.
Женщина кивнула.
Нина пожала ей руку и покинула квартиру.
Ирина Азарова могла и не позвонить ей, но это не имело большого значения.
Ингемар Лерберг показал, что его пытали двое мужчин, а не маленькая женщина.
И никакой профессиональный заплечных дел мастер или кто-то помогавший ему никогда не оставил бы свои домашние тапочки на месте преступления.
Анника написала текст и сделала телевизионное интервью. Само собой. Она всегда старалась быть в фокусе, приложить руку к самым сенсационным сплетням, показать себя во всей красе.
Томас кликнул мышкой по видеосюжету, и неизвестная ему блондинка заполнила экран. Она сообщила, что ее зовут Линда Вильеберг и что она дочь исчезнувшей миллиардерши Виолы Сёдерланд.
– И не играет никакой роли, жива моя мать или нет, – сказала женщина. – Для меня она мертва уже почти двадцать лет, с тех пор как предпочла покинуть нас без единого слова.
