Они смутились, и тот, что снимал, спрятал камеру за спину. Их нерешительность во многом объяснялась присутствием жен, деловито раскладывающих на покрывале завтрак, и снующей между ними и водой троицей детишек. А может быть, они действительно были не из той части населения, что наглеет, пока не сталкивается с активным сопротивлением, и их можно было урезонить вышедшим из обихода еще несколько лет назад многозначительным взглядом?
– А мне кажется, что ты лукавишь, – заметил я. – Такое искреннее и целомудренное внимание не может не приносить тебе морального удовлетворения…
– Ты страдаешь от размягчения мозга, товарисч, – плеснув в свою речь каплю неизвестного акцента, возразила Алена. – Ничего целомудренного в их кобелиных взглядах нет.
– Как же нет, если даже своими размягченными глазами – ведь они являются не чем иным, как частью мозга, вытесненного из черепа извечным человеческим любопытством, – я вижу восхищение, застывшее в их антрацитовых очах. Они видят в тебе скорее произведение искусства, нежели обычную самку, и исходят сейчас не от вожделения, а от благоговения…
– Однако все той же слюной, – закончила мысль Алена и легко толкнула меня в плечо. – Посмотри на них своим знаменитым взглядом тоскующего убийцы. Они начинают меня раздражать…
– Только из соображений гуманности, чтобы ребятам не пришлось позже выяснять отношения с женами, – согласился я и медленно сел, а потом встал и, сойдя с покрывала на горячий песок, расправил плечи.
Алена повернула голову и, улыбаясь, наблюдала за тем, как я разминаю мышцы. Парни окончательно спрятали камеру и, пытаясь убедить меня в полном отсутствии интереса к нашей паре, направились к воде.
– Довольна, красотка? – Я присел обратно на покрывало.
– Еще бы, – Алена подвинулась ко мне и прижалась щекой к моему бедру.
– Пойдем искупаемся еще разок, – предложил я, стирая с лица лоснящийся пот. – Не то я погибну как мыслитель. С расплавленным-то мозгом…
– Согласна, – поднимаясь, ответила Алена. – Хотя твой треп свидетельствует о том, что в этом качестве ты уже погиб…
– Разве это треп? – Я шлепнул ее чуть ниже прямой загорелой спины, подталкивая к кромке воды. – Слышала бы ты, о чем говорят мои сотоварищи после полутора литров. Вот где можно отчетливо прочувствовать весь упадок изящной словесности и торжество мирового зла над красотой в отдельно взятой компании…
– И все равно я хотела бы познакомиться с твоими друзьями.
– Достаточно с тебя одного Антончика…
