С Кранцем мы познакомились совсем недавно, но уже успели оказать друг другу немало услуг. Он неизменно консультировал меня по вопросам, связанным с нацистами, я – по всем проблемам, которые интересовали его и в которых я мог ему помочь. Сам Кранц – сын эсэсовца, бежавшего после войны в Аргентину и хранившего немало жутких тайн Третьего рейха. Со временем Гансу-Ульриху надоело быть преуспевающим бизнесменом, каковым он являлся большую часть своей сознательной жизни, и он решил разгадать все тайны, которые хранил его покойный батюшка. И надо сказать, весьма преуспел в этом вопросе.
…Дома Кранца не оказалось. Это меня не удивило – и как деловой человек, и как исследователь он просто обязан был постоянно находиться в разъездах. Я оставил сообщение на автоответчике и отправился заниматься своими делами.
Телефонный звонок в нашем офисе – не редкость… Черт, с этих слов уже начиналась одна неприятная история. Но на сей раз, хвала атлантическим богам, мне звонили не кровососы с целью назначить свидание, а Кранц: с целью выяснить, что было нужно. Голос немца доносился словно издалека, в разговор то и дело вклинивались помехи, и я понял, что мой собеседник находится где-то очень далеко.
– Как дела, старина? – спросил я Кранца. – Где вы сейчас, чем занимаетесь?
– Я сейчас на юге Патагонии, разбираю одно интересное дельце, – бодро отозвался немец. – Тут… гм… метеориты иногда падают. Расскажу при встрече. А вы, мой друг, как я слышал, воскресли?
Я попробовал уловить в голосе Кранца сарказм, но потерпел постыдную неудачу. То ли мой собеседник говорил совершенно серьезно, то ли издевался очень изощренно. Поэтому я ответил ему в том же тоне:
– Да, бывает и такое. Но я звоню вам не затем, чтобы пригласить на свое вознесение на небеса. Оно по неизвестным причинам откладывается. Я хотел спросить: Гитлер, он действительно погиб в мае сорок пятого, или спасся? А Борман? А другие наци?
– Кассе, вы читали мои книги? – спросил мой собеседник после небольшой паузы.
– Ну… не все, – признался я и украдкой посмотрел на полку, на которой стояли еще даже не распечатанные, к моему стыду, произведения Кранца. Чувствовал я себя при этом почему-то школьником, который не сделал домашнее задание вовремя и теперь должен краснеть перед строгим учителем.
– Ну так вот, – продолжил мой собеседник, к моему облегчению, вовсе не учительским тоном. – Борман после войны спасся и долгое время жил в Антарктиде. Время от времени он выбирался в Аргентину и несколько раз попался на глаза свидетелям. Отсюда и пошли, собственно говоря, все эти слухи. А Гитлер… Гитлер покончил с собой в Берлине, это всем известно.
– А он не мог стать бессмертным? Или, предположим, не могли ли его воскресить? – ляпнул я, опасаясь, что Кранц примет меня за сумасшедшего.
– Воскресить? – протянул мой собеседник задумчиво. – Воскресить… Мне об этом ничего не известно. Ни Борман, ни Гесс таких попыток не делали. Как я понимаю, ни тот, ни другой не хотели делиться властью с безумцем, который мог натворить черт знает что. Другое дело, что это могла попытаться сделать какая-нибудь группа фанатичных наци…
– Такое реально? – Я даже удивился, хотя думал, что совершенно отучился это делать.
– Реально ли… – задумчиво повторил Кранц и решительно добавил: – Знаете что, Кассе? У вас ведь не горит? Через три дня я буду в Европе, мы с вами встретимся и поговорим. Пойдет?
Я поспешно согласился, и мы распрощались. Итак, через три дня я, быть может, получу ключ к разгадке…
Загадки «Наследия предков»
Встреча с Кранцем действительно состоялась. К счастью, с ним не случилось ничего плохого: он не попал в автокатастрофу и не был отравлен ядом. У меня уже появились серьезные подозрения, что его, как и меня, хранят некие силы. Только вот для чего? Хочется верить, что мы когда-нибудь это узнаем…
Но вернусь к делу. Честно говоря, я рассчитывал, что беседа с немцем даст мне какую-то пищу для размышлений. Как выяснилось, мои ожидания были слишком скромными. Пищи оказалось столько, что я порядком объелся и вынужден был переваривать ее в течение нескольких дней.
