- Не шлушайте её! Она под чарами некроманта!
- Я послушница Ордена Святого Тетция. Вы не хотите ссориться со мной, это я точно вам скажу.
Что-то в её голосе было такое, что слова подействовали. Люди неуверенно начали расходиться. Мэнни-гора опустил Леофледа на землю. Дженни медленно пошла к выходу, рыцарь поковылял за ней.
Они вышли на улицу и дошли до дороги, когда он резко схватил её за руку и потащил её через лес.
- Ты куда меня тащишь?
- Сначала затеряемся в лесу, потом - на кладбище. Им эта дурь сейчас снова в голову ударит, они погоню устроят.
Он был прав, из таверны уже высыпали люди и кто-то додумался пойти за ними в лес следом.
- Они долго за нами гнаться не будут, но и мы далеко сейчас не уйдём.
Спустя какое-то время бега через ночные лесные тени, они, следуя указаниям того самого крестьянина, который был зачинщиком их погони, добрались до кладбищенской ограды. Люди с факелами шли по дороге и были уже довольно близко.
- Мне нужен твой череп!
- Что?
- Череп дай, говорю.
- Нет, это реликвия. Я не позволю тебе осквернить его тёмной магией!
- Да отдам я тебе его в целости и сохранности. Он только в качестве ориентира нужен. Поверь мне.
- Но...
Она ещё несколько секунд колебалась, но посмотрев на огоньки факелов, которые были уже совсем близко, всё-таки отдала череп.
- А теперь не смотри.
- Что?..
Не успела она отвернуться, как Леофлед прокрутил свою голову вокруг шеи, а потом снял её. Раздался характерный звук трескающихся позвонков и рвущегося мяса.
Рыцарь повесил обе головы на ограду на небольшом расстоянии друг от друга, а потом голова Леофледа начала читать какие-то стихи на неизвестном языке.
Вокруг кладбища начал сгущаться туман. Сначала он был белым (тёмно-серым, с поправкой
на ночь), а потом стал сгущаться, пока не стал чёрным как дым от самого большого пожара.
Наконец, туман был везде кроме небольшого пространства, где стояла Дженни и тело Леофледа.
Девушка села на землю и очевидно боролась с резко подступившей тошнотой.
Горел небольшой костёр. Дженни сидела возле него и куталась в свой плащ. Леофлед сидел возле ограды, как раз под тем местом, где висела его голова, так что, если не присматриваться, можно было подумать, что его обезглавленность - плод игры теней от костра, так как больше источников света вокруг не было. Маленький островок реальности среди вековечной непроглядной тьмы.
Хотя, Леофлед ориентировался в ней довольно спокойно, это он отправил своё тело собрать хвороста на ночь.
- Я иногда думаю, - Дженни услышала голос Леофледа, хриплый, неживой, усталый, - А что если я не могу измениться, не могу попасть в рай, потому что боюсь?
Он замолчал, и сестра, в ожидании продолжения, позволила себе раз взглянуть на него. Высушенное лицо, испещрённое глубокими трещинами, с недвижимыми стеклянными глазами в которых отражаются языки пламени. Дженни почему-то подумала, что это пламя сжигает его мёртвую закостенелую душу изнутри.
- Возможно, это просто гордость... но, наверное я боюсь измениться. Ведь человек, который хочет привести свою жизнь к Творцу, он должен постепенно изменять душу по Его образу и подобию. А что останется от меня? Как меня называли - Леофлед Сукин Сын, самый удачливый и нахальный рыцарь дороги, а по простому - болван, который любит женщин и разбой. Это то, что меня определяло. Отнять у меня и то, и другое - кто я тогда, как не тень прошлой славы? Вот так, деталь за деталью, незаметно для себя, менять свою душу сверху донизу. Все будут говорить - вот, смотри, как ты изменился, смотри как ты стал праведен и честен. А ты смотришь на своё отражение и не узнаёшь себя.
Когда он замолчал, тишину нарушал только треск костра и дыхание Дженни.
Потом она сказала:
- Ты веришь в ад, ты уже в нём, ты веришь в рай, ты стремишься попасть туда. Но в Творца ты так и не поверил. Иначе знал бы, что настоящий ты - это Его идея о тебе. Ты меняешься, она неизменна.
- Да Его идеи все одинаковые. Не воруй, не убивай, не прелюбодействуй. Если все люди будут так жить, то никого нельзя будет отличить от другого.
- Ты зазнался, Леофлед Пёсий Сын. Даже у лучшего мастерового не выйдет двух одинаковых пар башмаков, как бы он ни старался. А Творец и не хочет сделать всех людей одинаковыми. Кто-то читает и переписывает книги, кто-то выращивает яблони в садах, кто-то влюблён и поёт песни, кто-то издаёт законы. Все они разные, но если бы никто не воровал и не убивал ни словом ни делом, то у каждого из них был бы шанс раскрыть свои таланты.
- Похоже, ты действительно в это веришь, монашка.
- Каждый человек должен меняться. Как ты сказал, и телом, и душой. Только кто-то открывает самого себя, умножает свои таланты, а кто-то надевает бесчисленные маски и зарывает золото своей души в землю.
Они снова замолчали. Леофлед поднял руку и отвернул свою голову на ограде от огня. Теперь он видел лишь темноту.
- Поспи, монашка. Я покараулю. Мне не нужен сон. - голос его был жёстче и глуше, чем обычно.
