– Это вы мне должны рассказать, какие у нас новости, – устало пробасил Скат Иваныч. – Что по недавнему убийству известно?
– Двум убийствам, – уточнил Брют.
– В Ладу не было, я бы знал, – напрягся Скат Иваныч.
– В Яви, – Брют устало потёр глаза. – Аналогичное тому, в торговом центре.
– Очаровательно. – Скат Иваныч налил в чашку воды и разом осушил её.
В комнате повисло тягучее молчание. Глеб тревожно ёрзал на стуле, Брют читал пустоту – от документов по делам у него уже плыло перед глазами. Скат Иваныч глушил воду. Когда он осушил пятилитровую баклажку в кулере, передышка закончилась.
– Итак, что мы имеем, – решил подвести итоги босс. – У нас два похожих убийства, одно в Ладу, второе в Яви. Нечисть, которая в край охренела и хватает тела без разбору. Знаете, кто сейчас у нас на карантине?
Глеб покачал головой, Брют ждал.
– Последняя из рода Зноев, тех самых, что из Корней в Крону переселились.
Казалось бы, глаза Брюта и без того были широко открыты, но тот умудрился распахнуть их ещё шире.
– Быть такого не может!
– А это кто? – не понял Глеб.
Брют проглотил свой любимый вопрос, молча махнув рукой.
Скат Иваныч грустно покатал пустую баклажку.
– Раздобудешь воды, расскажу. – Босс хитро прищурился.
Глеб сорвался с места и исчез, оставив за собой раскачивающийся на ножках стул.
– Держись за этого парня, далеко пойдёт, – сказал Скат Иваныч ему вслед.
– Он же ни черта не знает! – возмутился Брют.
– Зато видит широко, а зрячие сейчас нужны как никогда.
Брют отодвинул бумажки и тяжело вздохнул.
– Это что за макулатура? – Скат Иваныч взял один из листов.
– Это из Явного мира, – пояснил Брют. – Мы чуть-чуть не успели, шустрые люди умудрились отправить на экспертизу то, что сняли с тела, и почву вокруг. Пришлось выковыривать уже из отделения.
– Надеюсь, они этого не помнят, – буркнул Скат Иваныч и погрузился в чтение.
– Они даже не в курсе, что это у них случилось. – Брют рассеянно пошелестел документами. – Но пришлось попотеть и пустить слухи.
– Всегда любил слухи, – кивнул Скат Иваныч, – а их недооценивают, думают, так, глупости, пустые слова. А как известно, слухами земля полнится. Слух распространяется и несёт то, что угодно нам.
Брют рассеянно покивал. Слухи – чуть ли не единственное, что работало в Явном и Ладном мире примерно одинаково. Сила слова имела свой вес в обоих мирах.
– Рой разваливается, – вдруг высказал Брют свои опасения.
Скат Иваныч перестал читать и внимательно посмотрел на зама.
– Помните, недавно отправляли пчёл за Волчковым и Зябликовым? – Скат Иваныч кивнул. – Они не долетели. Не нашли пограничников. Те словно настолько ушли от себя, что даже Стража их не чувствовала. А когда мы анафида гнали, они приблизились к себе так, что даже лица прояснились.
– Так, может, дело не в Рое, а в пограничниках?
– Каждый стражник заключает договор, – покачал головой Брют. – Стража держит нас в том состоянии, в котором мы были на момент заключения этого договора. А Волчков и Зябликов постоянно туда-сюда меняются. Не нравится мне это.
Брют умолчал, что Рой стал странно себя вести после замены воеводы. И странности начались с того, что предыдущего начальника Стража так и не отпустила. Полномочия передала, но покоя не подарила. Брют не знал, в курсе ли Скат Иваныч, и выяснять не хотел. Сейчас ему пришла идея сходить пообщаться с бывшим начальником Стражи, вдруг тот посоветует что-то дельное, тем более что отношения у них сотню лет были хорошими.
Глеб ввалился в комнату с огромной бутылкой воды, водрузил её на кулер и сел ждать разъяснений.
– Тебе Брют всё расскажет, а мне надо сходить проверить, что с Роем. – К огромному разочарованию Глеба, Скат Иваныч собрался на выход. – Давай, стажёр, учись!
Брют тяжело вздохнул. Глеб перевёл глаза на него:
– А что не так с Роем?
Брют ничего не ответил, достал из кармана телефон и набрал сообщение. Глеб терпеливо ждал, когда ему растолкуют хоть что-нибудь. А зам не спешил начинать разговор. Пришёл ответ, и он продолжил переписку.
– Скатаемся в соседний город, – сообщил он, когда терпение Глеба подходило к концу. – По дороге узнаешь, кто такие Зной. А про Рой не сейчас, мне нечего ответить на эту тему.
Таиса сидела на кухне напротив Норы и трещала сорокой. Нора не слушала её болтовню. Мыслями она давно ушла в события раннего утра. Даже если на секунду допустить, что кот был на самом деле, а чёрная фигура не глюк, – разговаривать с этим сталкером не хотелось вообще. Он пугал, причём пугал не поверхностно – справишься со страхом, и всё хорошо, – а внушал хтонический ужас. Ужас перед чем-то древним, прожившим не одну сотню лет.
– А что значит «столетняя моя душа болит»? – выдала вдруг Таиса.
– Что? – Нора выпала из своих мыслей.
– Ну, ты ночью написала. Прикольно прозвучало, я бы в статус забрала.
– Статусы уже лет пять никто не пишет, – вздохнула Нора.
Таиса пропустила это замечание мимо ушей.
