— Не уверен, что хочу говорить это, — осторожно начал Энцо, — но, кажется, я сегодня слишком много выпил…
Толпа расхохоталась до того громко, словно это была самая смешная шутка в их жизни.
— Всё в порядке! — махнул рукой скрипач. — Тут все пьяны! Восславь богиню и её сладкий вздох! Давай свой тост!
Энцо в какой-то миг просто молчал, и толпа забормотала, пытаясь заполнить неудобную паузу.
А после он вскинул свою кружку в воздух.
— За Нериссу Флоренс, девушку, которую я люблю!
Толпа заорала с приветствием и тут же опрокинула в себя содержимое кубков, но Энцо, кажется, не закончил.
— Девушке, которую я люблю! — продолжал он, — но которая никогда меня не любила! Девушке, что забрала моё сердце, расколола его на мелкие кусочки и бросила в Серебряное море, в которое она и отплыла с другим мужчиной! Могу добавить, что у этого человека только один глаз, а у меня — два, нормальных! И знаете, что она мне сказала, знаете?! Богиня, как же я его ненавижу! «Это мой долг» — вот что она мне сказала! Её долг!
Магнус уставился на стражника. Он до сих пор был уверен в том, что Энцо очень верен, очень тих и крайне подавлен.
Сколько ж он успел выпить с той поры, как они сюда пришли?
Но Энцо не унимался.
— Если кто-то из вас знает Феликса Габраса — а я уверен, тут далеко не один человек с ним знаком! — помните, что ему нельзя доверять.
Это точно пора заканчивать.
Энцо топнул ногой, и несколько оловянных тарелок упало со стола.
— Она говорит, что ей не к лицу обязательства! Она много раз мне это говорила, но во что же мне верить? Что это было только временным притворством? Что все её поцелуи не имели никакого смысла? Ну разве она не знает, что она разбила мне сердце?
Взгляд Магнуса пересёк толпу, когда Клео — волна светлых волос, — метнулась к Энцо.
— Энцо, прошу, спастись, — умоляла она.
Увидев, что она в порядке, Магнус испытал странную волну облегчения.
— Золотая принцесса хочет провозгласить тост! — заявил скрипач.
Клео махнула рукой.
— Нет-нет, я просто пытаюсь стянуть отсюда моего друга прежде, чем он скажет что-то такое, о чём потом очень сильно пожалеет.
— Если вам интересно моё мнение, — Энцо пропустил её мольбы мимо ушей, — то мне кажется, что между Нериссой и императрицей случилось что-то любопытное. Да, вы меня совершенно правильно услышали! Что-то, что связало из сильнее, чем просто помощницу и правительницу, — он глубоко вздохнул, сделал большой глоток и вновь вскинул бокал. — А вы знаете, что говорят о крешийцах…
— Что? — окликнул кто-то. — Ну что говорят о крешийцах?
— Что единственная холодная кровать для крешийца — это кровать после его смертной казни, — а после Энцо низко опустил плечи, словно окончательно потерял силу. — Спасибо за всю вашу поддержку.
Толпа на один миг умолкла, а после вновь ободрилась, и скрипач завёл свою следующую песню.
Магнус подошёл к Клео, когда она пыталась стянуть Энцо со стола.
— Это было… — начал он, уже не беспокоясь о том, чтобы оставаться незамеченным.
Клео обернулась к нему.
— Ты пошёл за нами!
— Именно так. Если б я того не сделал, то не узнал бы столько интригующих сплетен о твоей любимой служанке.
— Энцо пьян, — объяснила Клео. — И он даже не понимает, что несёт.
Магнус покосился на стражника.
— Кажется, принцесса сумела навернуть тебя на оранийский путь редкого пьяницы?
Энцо тяжело сполз по соседней стене.
— Ваше Высочество, я не думаю…
— Разумеется, потому что эта выходка явственно подчёркивает, что мыслить ты попросту не умеешь. Ты должен был храниьт Клео, а не пить на публику и рыдать о потерянной любви!
Энцо открыл рот, чтобы ответить или запротестовать, но Магнус вскинул руку.
— Ты свободен до вечера. Иди и пей столько, сколько хочешь. Найди кого-то, кто поможет тебе забыть Нериссу. Уверен, тут хватит помощниц. Делай, что хочешь, но только не у меня на глазах!
Взгляд Энцо тут же метнулся к Клео, а после он неуверенно поклонился и едва не свалился на пол.
— Да, Ваше Высочество.
Магнус проследил за тем, чтобы тот пропал в толпе, а после перехватил взгляд Клео.
— Это грубо, — промолвила она.
— Да?
— Энцо заслужил хотя бы элементарное уважение.
— Не сегодня, — Магнус скрестил руки на груди. — А что теперь делать с тобой?
— Со мной? — она изогнула брови. — Настоятельно советую тебе не приказывать мне.
— Если б я это сделал, то, конечно же, не ожидал бы наивно от тебя послушания, — прорычал он.
— И правильно.
Магнус потянулся к её левой руке, и она не отстрнаилась. Он провёл пальцем по шелковой перчатке.
— То, что ты это скрываешь, ничего не меняет.
Клео вперила взгляд в пол.
— Это помогает мне забыться. Я опять почувствовала себя нормальной.
Магнус собирался ответить, когда почувствовал, как на плечо ему опустилась чужая рука. Он оглянулся на женщину с громадной грудью, смотревшую на них с широкой яркой улыбкой.
— Да? — переспросил он.
Она улыбнулась ещё шире.
— Вы такая прелестная пара!
— Благодарю, — искренне ответила Клео.
— Видеть вас тут, вместе, празднующих вместе со всеми… Это согревает сердце!
