, древний народ, который, согласно легендам, жил в Арии, Солнечной Стране. У них была нежная либо бледно-бирюзовая с переливами, либо лазурная кожа, острые черты лица, худощавое телосложение, иссиня-черные волосы и прекрасные черные глаза без зрачков, - рассказывала Медея. Для всех присутствующих, она говорила, о красивых и непонятных существах, которых почти никто не видел, сама же она ясно это представляла.
- Ну что ж, не дурно, не дурно, - ответил Захар. - Достаточно, присаживайтесь.
Девушка осторожно присела на место. В области груди подозрительно завозилось, а на глаза накатила мокрота, в горле встал комок. Не хватало ей еще расплакаться здесь! Она ведь так надеялась и верила, что старая обида зажила, что она справилась с собой, и больше не будет думать о прошлом.
Все оставшееся время армеди просидела, как в тумане. Ей тут же ответил голос Силы, ее накрыла волна грусти и боли, словно Ламастор страдал вместе с ней. Невольно ей вспомнилось первое появление в этом мире, когда она в одиночестве оказалась посреди людей в столице королевства Ран. Вернее, на его задворках возле Южных ворот. Столица была еще простым среднестатистическим городом, но уже живущим в предрассудках и ненависти к тем, кто хоть как-то казался ненормальным. Первые три месяца девушка не могла ничего вспомнить, в ее памяти был чистый лист, поэтому приходилось тратить много сил, чтобы выжить.
За тяжелыми мыслями Медея пересекла две башни, попав в помещение, где обитала Ламия Грилли. Аудитория была большой и напоминала сад: светлые бледно-желтые стены, пол цвета гречишного меда, большое окно, обрамленное легкими шторами, а внутри всего этого великолепия множество цветов и растений, на которых отдыхали бабочки разных цветов и размеров. Садясь на скамью, лекарка рассматривала Главу Земли. У нее был прямой нос, большие холодные голубые, застывшие двумя капельками, глаза, с длинными пушистыми ресницами, открытый лоб, и вьющиеся светлые волосы. Ламия скользнула взглядом по Медее, и девушку передернуло. Вот она! Еще одна армеди Ламия Ночная Пыль. Несмотря на свой молодой и цветущий вид, прекрасное настроение и невесомый голос, Грилли была стара. Ее возраст превышал десяток тысяч лет, и ее изгнали из Ария раньше, чем родилась лекарка.
- Как вы думаете, почему нет одного и того же дара? - нараспев спросила Ламия, разворачиваясь в мягком песочном кресле, когда все ребята расселись.
- Как нет одинаковых глаз, так и нет одинакового дара, - тут же ответила Камилла.
- Да, вы правы. Но я спросила, почему?
- Может, это зависит от генов. Или просто так дары перемешиваются. Вот, например, у отца сила Воздуха, а у матери Воды, а у бабушки вообще что-то неясное на первый взгляд. А затем рождается ребенок и у него что-нибудь экстраординарное, - пояснила Лавар.
На Камиллу тут же оглянулось большинство учащихся: Свирла с легкой завистью и негодованием, Веро с радостью, что подруга, как всегда оказалась на высоте, остальные же с раздражением. Да, она много знала, и для многих чересчур, из-за чего наводило мысли о высокомерии Лавар. Впрочем, она считала по-другому. Медея же вновь посмотрела на Ламию Ночную Пыль. В светлом шелковом одеянии, на левой руке украшение в виде бабочки, на правой два тонких гранатовых браслета, на левой ноге широкий браслет с сапфирами, в волосах и на нижней части одеяния бантики, Грилли выглядела, как принцесса.
- Какое интересное наблюдение, - ответила Ламия. - Как вы думаете, а дар мог не передаваться генами, а быть подарен свыше?
- Я даже не знаю, - Камилла смутилась. Ей немного льстило, что преподаватели считаются с ней. - Скорее всего, может, но в исключительных случаях.
- Да, и в этом вы правы, - Ламия Грилли улыбнулась. - А теперь внимательно смотрите.
На столе лежало обычное перо для письма, из светлого дерева, явно уже потрепанное временем и частым использованием. Преподавательница дисциплины "Дар" закрыла глаза и сосредоточилась. На ее ладонь опустилась легкая голубая бабочка, хрупкая, трепетавшая крылышками. Ламия убрала ладонь, и бабочка слетела на перо, которое мгновенно окаменело.
- О, боже! Это перо из черного агата, - произнес кто-то шепотом.
Медея невольно дернула плечом, смахивая с себя наваждение. Она прекрасно слышала пение голосов, что откликнулись на призыв Грилли. Это же совершенно не имело никакого отношения к Искусствам. Конечно, можно было делать вид, что у преподавательницы такой индивидуальный дар. Чем та и пользовалась.
Наслушавшись хвалебных восхищений, Ламия Ночная Пыль повела лекцию дальше, а затем, когда занятие кончилось, попросила задержаться Медею.
- Приятно познакомиться, - пропела Грилли, когда дверь за последним адептом захлопнулась. Голубые льдинки изучающе бегали по лекарке. Кто бы мог подумать, что девушка встретит именно ее! Рамайтон изредка упоминал об этой женщине, и в голосе обычно спокойного армеди скользило какое-то разочарование. Конечно, он никогда не делился с ней чем-то настолько личным.
- Взаимно, - сухо ответила Медея, не имея никакого желания с ней разговаривать. - Вы собираетесь следить за мной?
