Она сидела на диване, всем телом навалившись на подлокотник. Глаза ее были полуприкрыты, руки лежали на коленях. Она не успела снять искусственные ногти, которые прикрепила для ночной съемки; на некоторых пальцах они обломались. Мэрилин дышала ровно, но очень медленно и громко.
Наклонившись к ее груди, Грин прислушался к дыханию Мэрилин.
— Врач не нужен, — произнес он.
— Может, все-таки нужен. Мы не знаем, что она приняла…
— Поверьте мне, Дэйвид, я
Я считал, что люди, не имеющие ничего общего с профессией врача, не могут поставить правильный диагноз, но его голос звучал так спокойно, хладнокровно и серьезно —
я не мог ему не поверить. Кроме того, вызывать врача было довольно рискованно. Возможно, ее пришлось бы увезти на “скорой помощи” в больницу “Бельвью”, чтобы там ей промыли желудок под пристальным вниманием сотен репортеров, которые наверняка будут дежурить у дверей больницы.
— Давайте отнесем ее на кровать, — сказал Грин, аккуратно складывая подписанные Мэрилин документы и убирая их в портфель.
Это было не так-то легко сделать. На фотографиях Мэрилин казалась больше, чем была на самом деле: рост — 5 футов 5 с половиной дюймов, вес — 117 фунтов, бюст — 37 дюймов, талия — 22, объем бедер — 36.[3] Я и сейчас помню эти цифры, потому что на мое пятидесятилетие она подарила мне серебряный портсигар, и на нем вместо инициалов были выгравированы ее вес и размеры — одно из доказательств того, что для Мэрилин ее фигура и внешность значили гораздо больше, чем она сама как личность. Однако не очень легко поднимать на руки женщину, заснувшую на диване, если перед ним стоит мраморный столик, который невозможно сдвинуть с места. Грин кое-как протиснулся между столиком и диваном и взял ее за ноги, я же перегнулся через спинку дивана и подхватил ее за плечи.
— Взяли! — скомандовал Грин. Мы стали осторожно приподнимать Мэрилин и в конце концов подняли ее с дивана. Не знаю, почему никому из нас не пришла в голову мысль обратиться за помощью к Уайти Снайдеру. Что касается Грина, я думаю, он испытывал явное нежелание подпускать кого-либо к Мэрилин, поскольку теперь она стала его главным достоянием. Как бы то ни было, мы перетащили ее в спальню и осторожно опустили на кровать.
В спальне повсюду были видны следы спешного отъезда ди Маджо; на полу валялись рваные пластиковые пакеты и картонные коробки, в которых Мэрилин по обыкновению держала свои вещи. На ночном столике лежал путеводитель по Вашингтону. Я взял его в руки и стал листать. Между обложкой и титульным листом была вложена квитанция на предварительный заказ номера в отеле “Хэй-Адамс” на имя миссис Доуэрти — это была фамилия первого мужа Мэрилин. Номер был забронирован на ближайшие выходные дни. “Значит, у нее назначено свидание, но не с Артуром Миллером”, — смекнул я.
Я положил путеводитель на место. Мэрилин зашевелилась во сне. Мы положили ее на спину, сложив на груди руки, но она повернулась на бок и свернулась клубочком, как ребенок, положив руки под щеку. Халат на ней слегка распахнулся, и я мог видеть ее груди — точнее, не мог оторвать от них глаз. Они были не очень большие, но безупречной формы, цвета бледно-розового жемчуга и такие упругие, что стояли торчком.
— Уйдем отсюда, — мягко сказал Грин.
Я помотал головой, чтобы прийти в себя; руки мои тряслись от прикосновения к ее коже.
Я повернулся и неохотно последовал за ним. Теперь я знал, где она собиралась провести выходные дни и почему просила меня заказать на ее имя номер в гостинице в Коннектикуте. Как только об этом станет известно прессе, репортеры займутся прочесыванием гостиниц в Коннектикуте и не станут искать ее в Вашингтоне.
Прежде чем закрыть дверь в спальню, я обернулся и еще раз посмотрел на нее.
“Боже мой, — подумал я про себя, — ну и повезло же Джеку!”
А все-таки — повезло ему или нет? Этот вопрос возник у меня сразу же, как только я приехал домой. В это время мне позвонил отец Джека.
— Что у Джека с Мэрилин Монро? — гневно спросил он. — Тебе что-нибудь известно?
Я признался, что известно, разбирая в этот момент почту.
— Ты должен был сообщить мне, — сказал Джо.
— Не думаю, что в мои обязанности входит информировать тебя о любовных похождениях Джека, — возразил я.
— Как бы не так! — Он говорил резко, в гневе повышая голос. — Это же не просто какая-то девка, это Мэрилин Монро.
— Я предупреждал Джека, что он рискует…
— Мне плевать, что ты предупреждал
Я подозревал, что это не совсем так. Джек и до Мэрилин любил поразвлечься с кинозвездами, хотя, конечно, Мэрилин была самая знаменитая из всех. А у Бобби и без того хватало забот. Джо выдвигал все эти аргументы, просто пытаясь убедить меня в том, что он должен знать все о жизни Джека, — я всегда отказывался помогать ему в этом.