- Значит, встретимся завтра после семи. Можем поужинать вместе. Закажем пиццу там или еще что.
- Или сходим куда-нибудь. Нам нужно купить наряды на Хеллоуин.
На самом деле, мне не хотелось идти по магазинам. Я думала спросить Торина, захочет ли он ходить с нами и выпрашивать сладости, но так еще этого и не сделала. Обычно мы ходили втроем - Кора, Эрик и я.
- Я знаю, кто в субботу устраивает хеллоуинские вечеринки, - сказала она. - Можем сходить на одну-две.
- Дрю нас уже пригласил на свою.
Она ухмыльнулась.
- Обсудим завтра, - она открыла дверцу машины и задержалась, прежде чем сесть. - Ты видела Эрика?
- Я видела его на ланче. А что?
- Он раньше ушел из бассейна. На его спине были странные красные метки. Кто-то заметил и спросил его о них. Он выглядел, не знаю, испуганным, казалось, что ему хотелось побыстрее уйти. Он даже не сказал Доку, что уходит, - она затрясла головой. - Безумно странно. В общем, увидимся завтра в школе, эмм, во время ланча?
Я покачала головой, все еще переваривая то, что она рассказала.
- Торин ненавидит школьные ланчи.
Она закатила глаза.
- Ну еще бы. Тогда позже.
Когда я возвращалась в дом Торина, в голове прокручивались образы спины Эрика. До десяти лет ее покрывали страшные выпуклые отметины. Они были похожи на красноватые родимые пятна, которые иногда можно увидеть у младенцев. Вот только у него они покрывали кожу от плеч до поясницы.
Я не могла сосредоточиться, и Лавания даже не скрывала своего разочарования.
- Твоя связь с этой Смертной...
- Кора. Ее зовут Кора, - сказала я.
- Твоя связь с Корой плохо влияет на твою концентрацию. Тебе необходимо порвать с ней.
- Она моя подруга, Лавания, - возразила я.
- Тогда выбирай, что тебе важнее. Твоя дружба с ней или наши тренировки. Нельзя получить все сразу, - она поднялась. Было только шесть часов. - Закончим на сегодня, - она взяла мою и свою рунные книги и протянула их мне, ее неодобрение было очевидным. - Возьми их и практикуй руны со следующих двух страниц дома. Можешь также взять свои артаво. И смотри, чтобы она их не увидела.
Я остановилась и закатила глаза. Она поступает нечестно и по-диктаторски.
***
Когда родители вернулись домой, я все еще была зла, но стоило увидеть папу, как злость пропала. Он был бледен и казался хрупким и слабым, хуже чем вчера.
Я обняла его, отстранилась и всмотрелась в его лицо.
- С тобой все в порядке, пап?
- Да, котенок. Просто голова немного болит.
- Тогда зачем мы куда-то идем?
- Мы и не идем, - сказала мама у нас за спиной, и я повернулась. Она как раз заходила в дом. В ее руках был коричневый бумажный пакет со знакомым логотипом. - Мы с твоим папой устали, поэтому решили, почему бы не взять на вынос еду из нашего любимого кантонского ресторана. Не стой на месте, - она всучила мне в руки пакет и обняла папу за талию. Вместе они прошли на кухню.
Я пошла за ними, не нравилось мне, как они идут. Больше было похоже на то, что она удерживает на себе его вес. Может, после того, как несколько дней назад я увидела его, лежащим на полу, я себе все воображаю.
Я краем глаза следила за ним, пока доставала тарелки и раскладывала их на кухонном столе. Мама доставала из пакета коробки с едой, в то время как папа упал на стул, откинулся на спинку и закрыл глаза.
- Может тебе дать таблетку от головы, пап? - спросила я, беспокоясь за него.
Он улыбнулся.
- Не могла бы?
Я подошла к шкафчику, что стоял в коридоре у ванной комнаты, достала аптечку с верхней полки, где мама ее обычно хранит, и нашла ибупрофен. Достав две таблетки, пошла на кухню. Я пыталась услышать разговор родителей, но они говорили слишком тихо.
- Не сейчас, прошу, - сказала мама.
- Уже почти четыре недели, - ответил папа.
- Это слишком мало, - пробормотала мама. - Дай нам еще неделю, - и они поцеловались.
Разговор не имел никакого смысла, и, опять же, они всегда заканчивали предложения друг друга, из-за чего большую часть того, о чем они говорили, было невозможно понять. Я громко затопала, чтобы хоть немного привлечь их внимание.
- Может вас одних оставить? - подразнила я их, когда они продолжили целоваться. - Потому что я могу взять себе еды и исчезнуть наверху.
Папа поднял голову и улыбнулся. На его щеках появился румянец.
- Садись, - он посмотрел на маму и добавил: - Как думаешь, в кого она такая наглая?
- В меня, - сказала мама и усмехнулась. - Она мне нужна против твоего упрямства и нетерпеливости.
Папа засмеялся.
- Любимая, ты же знаешь, что во мне нет ни капли упрямства и у меня ангельское терпение.
Я села, наслаждаясь их беседой. У мамы блестели глаза, и папа выглядел гораздо лучше.
- Ангельское? - она посмотрела на меня. - Хочешь, я расскажу тебе историю, когда мы в первый раз пошли делать УЗИ, когда я была беременной тобой.
- Нет, нет, нет, только не этот день, - запротестовал папа, качая головой.
