Тогда что с ним происходит? Откуда у него все эти мысли, непонятные эмоции, желания и фантазии? Должно быть, он сходит с ума. А может, это просто приворотное зелье? Смешно, но за все свои тридцать шесть лет он еще ни разу не пробовал приворотного зелья на вкус. Он он прекрасно различал даже их самые тонкие и неуловимые запахи и испарения, и был уверен, что напоить его зельем без его ведома было невозможно. Раз пять за всю его карьеру в Хогвартсе ученицы пробовали это сделать, но он всегда с кривой усмешкой демонстративно брал другой бокал. Последний случай, кстати, был совсем недавно, в прошлом учебном году, но он никогда не интересовался личностью загадочных авантюристок.
Пэнси, конечно, девочка способная, но природная самоуверенность Северуса не позволяла допустить и мысль о том, что она могла его обойти. К тому же это не в ее характере. Слишком себя уважает, чтобы таким образом привлекать чье-то внимание. Да и зачем бы ей это было нужно? Нет, точно не зелье, решил Северус, но на всякий случай выпил сильнейшее отворотное. Бесполезно. Сны не прекратились, и каждую ночь он просыпался, проклиная свое подсознание за то, что оно вообще допускает такие мысли. Проводить какие-либо магические манипуляции он пока не мог, так как был еще очень слаб, хоть и яростно оспаривал это утверждение, если его высказывал Люциус.
Малфой-старший посещал его ежедневно, подолгу с ним беседуя и интересуясь его самочувствием. Кстати, он значительно успокоил Северуса, утверждая, что в бреду он называл только имя Кэрроу, что было не очень приятно, но предпочтительнее имени Пэнси. Хорошо, хоть Нарцисса перестала здесь ночевать, контролируя каждый его шаг, и теперь ограничивалась только передачей ему с эльфом завтрака, обеда и ужина.
А спустя три дня после того, как Снейп очнулся, его посетил сам Волдеморт. Его визит был недолгим, и весь смысл их беседы сводился лишь к тому, что Северусу необходимо было приготовить зелье, эффектом подобное тому ритуалу по обмену душами в сочетании с модифицированными ими зельем старения. Только оно должно было не менять, а отнимать. И не души, а отмерянные годы. Время, если угодно. Иными словами— жизнь. И Северус мог это сделать. Другой вопрос: стоило ли? Он теперь понимал смысл принесенных ему Джокером волосков единорога и фестрала. Это были основные необходимые ингредиенты. В замешательстве Северус всю неделю перебирал в памяти ингредиенты и записывал формулы, осознавая невозможность связаться с Директором. Теперь было ясно, чего хочет добиться Лорд и для чего ему дети. Ему нужны были по сути не они, а их время и жизни…
Джокер крутился рядом, но послать весточку с ним было невозможно— вдруг перехватят. Наиболее безопасным вариантом был Патронус, но на него у Северуса пока не хватало магических сил, и он очень нервничал, чувствуя себя беспомощным, словно котенок. Но вот— неделя подошла к концу и восстанавливающие зелья наконец возымели достаточный накопительный эффект.
Этот шанс нужно было использовать. Глубоко выдохнув, профессор взмахнул своей палочкой, призывая на помощь серебристую лань. Потом часто заморгал и недоверчиво огляделся. Затем— в панике отшатнулся. Серебряный волк, то ли утомившись ждать указаний, то ли обидевшись на такой, мягко говоря, прохладный прием, надменно развернулся и исчез, оставив словно молнией пораженного профессора наедине с повисшим в спертом воздухе маленькой комнатушки вопросом “что это было?”
Лани больше не было. Был волк. Парные патронусы… И он знал, чья пара ему явилась. Только сейчас он понял, что представлял в момент вызова. Ее прикосновение. И чего он ожидал? Следовало успокоиться и не паниковать раньше времени. Дня через три надо попробовать снова.
Но и через три дня ничего не изменилось. Он не мог больше вызывать Патронуса, думая о Лили. А при воспоминании о Пэнси приходил все тот же волк. И Северус проклинал свою осведомленность в магических явлениях, в очередной раз осознавая, что есть вещи, которые он не хотел бы знать. Никогда. По всему выходило, что он… влюблен? В своенравную пятнадцатилетнюю девчонку, которая по совместительству является его ученицей? Да ну, бред какой-то. К тому же, ей скоро будет шестнадцать. Он помнит записи в ее личном деле… Тьфу, Мерлин, о чем это он?! Что теперь делать-то? Это чувство вполне реально и имеет не магическую, а вполне естественную природу. Тролль бы ее, эту природу, побрал!
Он чувствовал, как она переживает. Но она должна перескучать. У нее это пройдет. А он… Ему не привыкать к невзаимности. Это не его счастье, а чужое он брать не привык. Драко ей подойдет идеально. По всем параметрам. Ему надо просто ей не отвечать, не давать себя чувствовать. Блокировать к себе доступ, и она обязательно забудет. И Северус настойчиво игнорировал стук упрямого сердца, которое кричало о том, что не желает, чтобы его забывали. И уж тем более не желает своими руками отдавать ее другому. Теперь он четко понимал, почему ревнует. До сжатых кулаков, до зубного скрежета ревнует, но не может ничего сделать. И не должен.
