-Не уверен,— с деланной задумчивостью ответил Снейп. В его взгляде промелькнула насмешка.— Может, мне лучше понести заслуженное наказание, Роули? Кстати, ты не задумывался о том, с кем ты сейчас разговариваешь и о чем? Что может помешать мне просто убить тебя, прямо сейчас? Нет шантажиста— нет шантажа. Что скажешь?
-Скажу, что это было бы весьма неразумно с твоей стороны, Северус,— укоризненно покачал головой Торфинн.— Я передал Беллатрикс Лестрейндж полномочия по владению моим сейфом в Гринготтсе в случае моей смерти или недееспособности. А теперь угадай, куда я дел флакон с такими безумно интересными воспоминаниями трехдневной давности? Вижу, ты угадал. А теперь подумай, что произойдет с тобой, если они попадут в руки Белле? Снова угадал. Но, похоже, совсем не боишься. Надеешься, что это минует Пэнси? Нет, не минует. А, вот теперь вижу, что боишься. Странно, конечно, что ты так переживаешь за своих детишек, но лично мне это очень полезно. Ну так что, ты согласен? По рукам?
По глазам Снейпа можно было с легкостью прочесть, что он предпочел бы врезать Роули не только по рукам, но и по ногам, и по зубам, и по печени, но он только медленно, механически кивнул.
-Вот и славненько,— мерзко ухмыльнулся Торфинн и поднялся со стула.— Приятно иметь дело с понимающими людьми. В общем, семь детишек, Северус. Я пересчитаю.
Красивый высокий мужчина повернулся было, направившись к дверям, когда Северус внезапно подскочил к нему и вцепился ему в волосы, вырвав с корнем небольшой клочок. Роули испуганно развернулся обратно, потирая затылок.
-Для Оборотного зелья,— с довольной ухмылкой пояснил Северус.— Ты же сказал, что предпочитаешь, чтобы все лавры достались тебе, не так ли?
Не ответив и смерив Снейпа испуганно-недоверчивым взглядом, Роули поспешно покинул лабораторию, оставив профессора зельеварения стоять посреди помещения, крепко сжимая в руке клочок светлых волос и глядя на захлопнувшуюся дверь с сожалением, что не в силах снять с только что вышедшего в нее блондина скальп целиком и полностью…
А потом время слилось в один адовый, нескончаемый поток: собрания Пожирателей Смерти и Ордена Феникса, приказы Дамблдора, Волдеморта и Роули и первое настоящее похищение ребенка, которое Снейп пережил едва ли не хуже, чем первое убийство. Деннис Криви, Гриффиндор. Северус был под оборотным зельем, и ребенок даже не успел его увидеть, но легче от этого не становилось. Роули лично доставил ребенка Темному Лорду, в то время как Северус тщетно пытался справиться с все больше поглощавшим его отвращением к самому себе.
Его разрывало от необходимости постоянно врать, изворачиваться и подчиняться, и после того, как выросло количество желающих ему приказывать, стало еще хуже. Он ненавидел себя за слабость, за неспособность и невозможность сопротивляться и чувствовал себя скованным сотней Петрификусов. От тотального контроля хотелось просто исчезнуть, разлетевшись на тысячи кусочков, разделив таким образом боль и тяжесть, чтобы она не душила, не царапала и не выворачивала наизнанку так сильно, словно он снова умирал, как тогда, в далеком детстве, когда они поменялись душами с Пэнси…
Он старался ее избегать, не встречаясь даже взглядом, хотя она, похоже, напротив, искала встречи. Зачем? Он не знал. Однако после нескольких безрезультатных попыток она и сама перестала идти на контакт.
Так было легче. Он не хотел ее видеть, потому что знал: она не простит ему той слабости, которую ей невольно довелось наблюдать в его воспоминаниях с подачи Роули. Лили не простила. И он стыдился ее. Стыдился смотреть ей в глаза, разговаривать с ней… любить ее. Та ситуация все расставила по своим местам. Поттер и компания навсегда указали Северусу его место, и он сам виноват, что забыл его и хоть на миг решил, что может быть интересен как человек. Слабаки не могут быть интересными. Особенно таким, как Пэнси. Она сильная девочка, и никогда не позволяла обращаться с собой подобным образом. Никому. Он был уверен, что она его презирает и боялся случайно поймать в ее глазах эту эмоцию. Боялся увидеть в них отвращение…
И, конечно, то, чего он так боялся, произошло. Во взгляде Пэнси светилась такое презрение, какого ему еще не доводилось видеть ранее. И все было бы довольно ожидаемо, если бы ее полный отвращения взгляд не был направлен на… Блэка.
