— Да, действительно он стал меньше! Их лекари творят чудеса!
— А ты знаешь, что лекарей они называют брахманами?
— И госпожу Аюрвати? — уточнил Шива, возвращая чиллум обратно Бхадре.
— Да, и ее тоже. Брахманы не только лечат людей. Они могут быть наставниками, правоведами, жрецами, да хоть кем, кто приносит пользу своими познаниями.
— Умники от рождения, — фыркнул Шива.
— Это еще не все, — вздохнул Бхадра. — У них считается, что люди наделены некой предопределённостью. Помимо брахманов, здесь есть кшатрии, то есть прирождённые воины и правители. Не поверишь, но среди этих кшатриев есть и женщины!
— Еще чего! У них что, в войске есть женщины?
— Ну, их, скорее всего, не так уж и много, этих женщин-кшатриев. Но, да, у них среди воинов есть женщины!
— Стоит ли теперь удивляться, что они попали в беду?
Друзья громко рассмеялись над странными обычаями мелуханцев. Бхадра сделал несколько затяжек чиллумом и продолжил:
— Еще у них есть ремесленники и торговцы, называемые вайшьями. И, наконец, есть шудры, выполняющие совсем уже черную работу. В Мелухе делят людей на так называемые варны. Варна брахманов, варна кшатриев и так далее. У всех этих варн есть определенные обязанности, и одна варна не может исполнять обязанности другой.
— Постой, постой, — прервал его Шива. — Это значит, что ты, воин, каких мало, не имеешь права торговать на базаре?
— Точно!
— Глупость какая… Опять же, взять тебя. Вроде как воин, но кроме того, как передать мне чиллум, ни на что не способен.
Шива ловко увернулся от шуточного, но сильного выпада Бхадры.
— Ладно, ладно, успокойся, — покатился со смеху Шива и резким движением руки вырвал чиллум у Бхадры, что бы сделать еще одну глубокую затяжку.
— Мы говорим обо всем, кроме того, о чем должны говорить! — Шива резко изменил тон беседы. — А теперь без всяких шуток ответь на мой вопрос. Что мне делать?
— У тебя у самого-то есть мысли на этот счет?
Шива сделал вид, что разглядывает большой куст роз, росший неподалеку.
— Я не хочу снова бежать.
— Что? — Бхадра не разобрал слов, которые в отчаянии прошептал Шива.
— Я сказал, — в полный голос повторил Шива. — Я сказал, что не хочу опять бежать куда-то в неизвестность.
— Но это была не твоя вина…
— Но это было!!!
Бхадра умолк, не смея перечить. Да и что он мог сказать…
Закрыв глаза. Шива вздохнул:
— Да, это было.
Бхадра положил руку на плечо своего старинного друга, сжал его, возвращая Шиву из плена его ужасных видений. Шива посмотрел прямо в глаза Бхадре:
— Мне нужен твой совет, друг мой! Что я должен сделать? Если они действительно нуждаются в моей помощи, разве могу я отвернуться от них? И в тоже время, в праве ли я бросить здесь мое племя и отправиться неведомо куда? Что же мне делать?
Бхадра еще крепче сжал плечо Шивы и глубоко вздохнул. У него не было точного ответа. Возможно, он мог бы дать правильный совет своему другу детства. Но был бы этот совет правильным для вождя?
— Ты сам должен принять мудрое решение, Шива. Это — традиция!
— Эх, что б тебя…
Шива швырнул чиллум обратно Бхадре и ушел прочь.
Осталось несколько дней до момента, когда Шива, в сопровождении Нанди и трех воинов, должен будет покинуть Шринагар. Небольшой отряд был способен с большой скоростью пересечь значительную часть царства и как можно скорее прибыть в столицу. Наместник Ченардхвадж был очень заинтересован в скорейшем признании Шивы Нилакантхой. Он возмечтал войти в историю, как правитель, к которому явился Господь.
Перед визитом к императору Шиву стали приводить в «порядок», а также учить хорошим манерам и тому, как следить за своим внешним видом. Его буйную шевелюру разгладили и умастили маслами и мазями. Одежды вождя племени с далеких гор не подходили для царского дворца, поэтому Шиве подобрали наряды из лучших и дорогих тканей, ему пришлось примерить драгоценные серьги, ожерелья и другие украшения. Его гордое и красивое, но загрубевшее под жестокими ветрами, лицо было очищено и смягчено примочками из целебных трав. И, наконец, его посиневшая шея была скрыта, что бы избежать преждевременной огласки, под широким, расшитым бусинами, мягким хлопковым шарфом. Шарф этот еще и приятно согревал мёрзнущее до сих пор горло.
— Я долго там не задержусь и вскоре вернусь к вам, — сказал Шива, обнимая мать Бхадры.
Он с удивлением отметил, что хромота пожилой женщины стала за эти дни едва заметной.
Угрюмому Бхадре Шива на прощание пожелал:
— Береги племя, заботься о людях! Ты будешь главным, пока я не вернусь.
Бхадра отступил назад и запротестовал:
— Ты деваешь меня главным, только потому, что я твой друг?
— Нет, упрямый ты глупец! Я делаю это потому, что ты способен лучше всех позаботиться о племени Гуна! И даже лучше, чем это сделал бы я.
После этих слов Бхадра быстро, что бы выдать слез в его глазах, приблизился к Шиве и обнял его:
— Что ты, Шива! Как могу я быть лучше, чем…
