После недолгих колебаний сердце за несколько минут разогналось до бешеной скорости, разжигая собой пожар и выколачивая каждый миллиметр тела. Оно громыхало в ушах, боролось с пламенем, пыталось сохранить контроль. Но сердце проиграло эту схватку.
Сознание всячески пыталось отвлечь Эсми: подсунуло воспоминания о вишнёвом дереве на ферме в Огайо, о безвкусном любовном романе, о докторе в больнице, который любезно вправил суставы в ноге и просидел у койки всю ночь; ангельское лицо, которое выражало искреннюю озабоченность.
Ох, как же Эсми после этого тосковала по доктору и втайне мечтала снова увидеть его.
«Возможно, я встречусь с ним на небесах… Добрый доктор полюбит моего сына, и вместе мы заживём счастливо — лишь я, сын и моя девчачья катастрофа…»
Даже несмотря на огонь, часть мозга, полная реализма, упрекала Эсми за столь глупые мысли. Ужасное, тянущее чувство подсказывало, что в конце пылающего пути не будет никаких небес.
Из ниоткуда взявшиеся холодные руки коснулись щеки; от лёгкого поглаживания Эсми зажмурилась.
— Скоро, милая, скоро… Скоро всё закончится, — шептал ангел.
«О! Сладостный покой! Мэттью… Мэттью…»
Попытки сложить мысли воедино не обвенчались успехом, а пронзённое пламенем сердце забилось быстрей.
«Оно взорвётся прямо в груди… Я уже чувствую это», — с грустью думала Эсми.
Жалкий воздух полностью охватил тело — именно это стало концом. Даже цепляясь за мысли о ждущем в раю Мэттью, Эсми уже начинала верить, что стоит на пороге перед вратами ада. Это её наказание.
Когда уже казалось, что терпеть не осталось сил, а в голове мелькнула мысль, будто кто-то сжалился и решил быстро добить её, кожа внезапно похолодела. Словно тело превратилось в одну большую зияющую рану, которая вдруг сама затянулась, покрылась коркой и зажила за доли секунды.
«Вот и всё».
Из груди спешно вырвался поток воздуха, и Эсми вдохнула свежую порцию кислорода.
«Сосна, ваниль, пряности, чудно пахнущий лосьон после бритья, — думала она про себя. Сколько в комнате было «полутонов» в предметах интерьера. — Старое дерево, хлопок, кашемир, кожа…»
Эсми нахмурилась, облизнув высохшие губы. В горле резко разгорелся новый пожар, сначала отдаваясь лёгким зудом, а вскоре перерастая в яростное пламя.
— Эсми? — позвал робкий, но знакомый голос. Глаза распахнулись, и девушка быстро повернула голову к источнику звука, отчего перья из подушки разлетелись в разные стороны.
«Рай».
— Доктор Каллен? — спросила она, снова хмурясь. Услышав свой ангельский голос, тут же села и закрыла руками рот.
«Словно ангел смолвил! Это и правда мой голос? Доктор Каллен здесь? Что он… Значит, это действительно рай», — смущённо думала Эсми. Всё было… таким необычным.
Доктор Каллен смотрел всё тем же странным золотистым взглядом, каким глядел несколько лет назад. Это точно рай. И привлекательный, внеземной и ничуть не изменившийся доктор тому подтверждение.
— Ты… Ты помнишь меня? — спросил он спокойным, мужественным голосом.
«Как же возможно, что доктор не постарел… Или меня обманывает мозг? Он стал только красивее? Прошло десять лет, но эти годы сыграли ему на руку… Как… Как странно… Странно, но чудесно».
А ещё он был рядом. Ангельский, прекрасный и добрый доктор из Огайо. Источник всех девичьих грёз, эталон всех мужчин.
«Определённо, это рай. Если этот мужчина на небесах… значит, я всё сделала правильно».
Эсми была надёжно укутана одеялом на большом перьевом матрасе и, судя по всему, находилась в комнате фермерского домика. Деревянные стены пустовали, а сквозь небольшое оконце в углу пробивался утренний свет. Доктор сидел на прикроватном стуле. Эсми почувствовала смущение в груди, когда увидела свою изодранное и помятое платье.
Из угла послышался смешок. Взгляд встретился с глазами второго молодого мужчины, и она непроизвольно зашипела.
— О! — воскликнула Эсми, закрывая руками рот. Глаза снова округлились. Девушка оторвала от губ запястье и в изумлении уставилась на гладкую бледную кожу.
«Это… не моя рука».
— Твоя, — ответил на её мысли мужчина из угла. Однако Эсми даже не заметила. Она оказалась слишком занята разглядыванием идеально вылепленной, безупречной кисти. Глаза могли разглядеть мельчайшую линию ладони, прелестные коготки, отличные от тех, что были раньше. Прежние руки были усеяны шрамами, царапинами и ссадинами, которые остались после залезания на деревья и игр с котятами; старые же ногти вечно ломались и облуплялись от работы по дому. Нет, это не рука Эсми.
Что-то было не так… Только вот что?..
— Это твоя рука, — повторил молодой человек. Эсми подняла глаза на него, а затем, мечтательно улыбаясь, перевела взгляд на доктора Каллена.
— Вы ангелы? — наконец спросила она, опустив руки. — Я… Я не знала, что прежде чем попасть сюда, надо пройти через огонь. Я просто… — затихла Эсми, услышав собственный голос. Он был таким мелодичным. Как колокольчики… Как музыка ветра. — Где мой малыш? — спросила она, оглядывая комнату в поисках Мэттью.
Молодой доктор отвернулся и неловко посмотрел на юношу в углу, на что тот качнул головой.
