Я была в шоке. Признание Алека застало меня врасплох. Не думала, что всё настолько плохо.
– Она тебя оберегала…
– Она. Тебя. Сдала. – четко проговорил он, – И без зазрения совести сделала бы это снова. А ты ее еще и защищать пытаешься?
«Странно, что ты этого не делаешь», – подумала, но вслух говорить не стала.
Я лишь неопределенно пожала плечами.
Мне всё равно.
– И ты сейчас странно себя ведешь. Прежняя Лиса давно бы уже закатила истерику, обматерила и подралась.
Да что он пристал ко мне?
– Расскажи, и тебе станет легче, – он умоляюще смотрел на меня.
– Легче? – я горько усмехнулась. – Мне было легче, когда лежала в отключке. Легче… Там действительно было легко. Я была с семьёй, рядом с любимыми людьми, которые ничего от меня не хотели. Они не пользовались мной. Не давали пустых обещаний. Были рядом и любили просто за то, что я есть, а не за то, что умею.
– Я тебя люблю просто за то, что ты есть.
Челюсть, отпавшая от такого заявления, должна была пробить обшивку корабля и застрять в невесомости. Глаза расширились от удивления, а воздух в лёгких капитулировал. Алек, кажется, ничего не заметил. Сидит и смотрит, как ни в чем не бывало.
– Чё зависла, рыжая? – он усмехнулся. – Да не пристаю я к тебе! Ты ж моя родная душа.
– А… о… – пока я пыталась подобрать слова, хлопая глазами на манер диснеевской принцессы, Алек просто развел руками, приглашая.
Мне это нужно.
После всего пережитого, мне это жизненно необходимо.
Я нырнула прямо в распахнутые объятия и почувствовала, как на душе становится спокойно. Так бы и дальше продолжалось, пока златовласый индюк не задал вопрос:
– Что между тобой и капитаном?
Стон разочарования и досады сам собой вырвался из груди.
– Ты – самый настоящий кусок индюшатины! – я ткнула его пальцем в грудь, возвращая руки ему на спину.
– Ай, чего тыкаешь? Я ж просто спросил! – он скуксил рожу обиженной невинности.
– Так вот не спрашивай, – буркнула в ответ.
– Знаешь, Лиса, за этот месяц многое изменилось. В том числе и Лютер. Я никогда его таким не видел. Он ходил по кораблю, словно приведение. Часто сидел у твоей постели, никого не подпуская. Мне даже пару раз показалось, что он разговаривает с тобой. А может и не показалось. Но факт таков, что Лютер тебя боялся потерять. Будто, если он оставит тебя хоть на секунду, ты исчезнешь.
Сцепив пальцы на его спине, я стала их перебирать. Хотелось бы верить в это. Правда. Но сцена, произошедшая немного ранее, была услужливо подкинута мозгом.
– И я видел, как ты смотришь на него. Только слепой бы не заметил…
– Мы переспали.
Во молодец. Во ляпнула!
И как только додумалась?
Хотя… В этот момент мне показалось, что Алеку доверять я могу целиком и полностью. У него была сестра, у меня был брат. Но у нас родство иного рода. Парень, который сначала бесил до умопомрачения, стал моим лучшим другом. Как такое возможно? А вот спросите!
Он затих и напрягся. Я отстранилась и смерила его подозрительным взглядом. Его губы растянулись в самой широкой улыбке на свете.
– Ай, молодец! – Алек выставил ладонь, об которую я должна была ударить своей, но вместо этого покачала головой.
– Это ничего не значит. Теперь не значит.
– То есть, как? – улыбка сползла с лица, уступая место недоумению.
– Я не знаю, Алек. Не знаю. Это была просто близость – не более того.
– Ты уверена?
Нет.
– Я не знаю, говорю же.
Я закусила губу от досады и отвела взгляд. Зря подняли эту тему.
– Думаю, Лиса, такой шанс глупо отпускать просто так.
– О каком шансе ты говоришь? – с насмешкой спросила я.
– Шанс быть счастливой.
Алек встал с постели, подмигнул и вышел из комнаты, оставив меня одну со своими мыслями. Я взяла смартфон, включила Ганца Циммера, плейлист фильма «Начало», и принялась наводить порядок в голове.
Сначала прокрутила момент до и после того, как мы переспали. Он говорил совершенно искренне, когда предлагал стать моим будущим. Но что это значило на самом деле? Что, если я напридумала себе всякую ерунду?
Ладно, с этим можно разобраться и позже. Благо, никто никуда не торопится.
На обед и ужин я не покинула свою комнату. Надев наушники, подключила их к ноутбуку и принялась за работу. Как говорил учитель программирования: «Если не знаешь, чем себя занять, составляй строки кода, а потом шифруй их». За этим действием я и провела весь день. Когда глаза уже болели от сухости, а спина грозила устроить бойкот, решила, что пора заканчивать.
Правда, как только я закрыла программу, моего плеча коснулась рука. От неожиданности (в наушниках еще играла музыка) подпрыгнула.
– Твою налево, нельзя же так пугать!
Позади стояла Кира.
– Извини, – тихо проговорила она с виноватым видом, – я стучала, но ответа не дождалась.
И все-таки я ею восхищаюсь – даже зная, что натворила дел, выглядит, будто только с подиума сошла. Потрясающее умение!
– Что-то нужно? – беззлобно спросила ее.
– Алиса, я хотела поговорить о… о том, что случилось.
Я кивнула, приглашая сесть на соседний стул и развернулась в компьютерном кресле к ней лицом.
– Я виновата, Алиса, но…
– Я не злюсь.