Еще одна из способностей киборгов, позволяющая им напрямую подключаться к компьютеру, но это малоэффективно, так как человеческий мозг не способен обрабатывать все те данные быстрее, чем хотелось бы, а голова потом болит неимоверно. Конечно, гибридный мозг мог бы сильно помочь, но у Иолая такого не было, он хотел, чтобы у него хоть что-то осталось от него прежнего, даже если это всего лишь его глупое серое вещество.
— Ну не я же. Давай, ты же умеешь.
— Такой большой корабль я никогда не брал под контроль, слишком много деталей и схем, я же все здания порушу.
— Пусть будет так. Это лучше, чем сидеть… лежать сложа руки.
— Но…
— Давай! — гаркнул Верон.
— Ладно, ладно, но потом не жалуйся. — Иолай медленно протянул еле двигающуюся руку к щитку и оторвал привинченную крышку.
— Заодно и подзарядишься, — сказал Верон.
Иолая коснулся ладонью щитка. Почувствовал слабое покалывание, потом сильнее. Закрыл глаза и сосредоточился.
Это было резко, словно сидишь на носу скоростного поезда и резко въезжаешь в туннель, вход в который молниеносно начинает удалятся, остается позади, превращаясь в маленькую точку света, а потом и вовсе исчезает. Впереди лишь схемы и цифры, прозрачные, почти невидимые линии, словно бесконечный трубопровод, изменяющий направление под резкими углами. Он несется по ним на огромной скорости, растягивая сознание и подчиняя себе всю систему. Иолай был внутри корабля. Он был кораблем.
Судя по всему, стрелял не очень опытный стрелок, так как пуля угодила ниже лопатки и правее позвоночника. В зависимости от расположения органов, такое ранение могло доставить жертве массу мучений перед смертью, которая могла наступить даже через несколько минут. Профессионал стреляет либо в голову, либо в сердце. Сравнивая с недавно полученными ранениями, это не могло причинить особых проблем и болезненных ощущений.
Не очень глубоко в душе я надеялся, что они меня не послушают, ведь любители разбоя и насилия из принципа и подсознательно стараются нарушить все писанные и не писанные законы, правила и догмы, доказывая свою особенность, часто вопреки логике и здравому смыслу. Эти повстанцы били более чем шаблонны.
Я медленно развернулся с внешним спокойствием и внутренним превосходством, наблюдая за реакцией. Повстанцы, несмотря на то, что видели, как я очутился среди них, все равно были, мягко говоря, удивлены. Они переглядывались широко открытыми от изумления глазами. Кто-то, кто не поверил глазам, сделал еще один выстрел. Косо. Попал куда-то в живот.
— Вы либо очень глупые, либо очень тупые. Я же предупреждал.
— Кто… Кто ты такой?!
— Скоро вам станет все равно.
Я резким и почти незаметным движением вытащил вакуган и начал стрелять, одним выстрелом пробивая одновременно пять-семь Человек. Они начали стрелять в ответ. Я начал быстро бежать по спирали внутри образованного повстанцами вокруг меня круга. Глупые или тупые повстанцы продолжали стрелять, убивая собственных товарищей. Кто-то протяжно крикнул не стрелять. Все послушались, хоть и не сразу. Я тоже. Вернув пистолет на место, я решил не тратить попусту патроны, а разобраться старомодным классическим мордобоем.
Продолжая бежать по кругу, я ударил ближайшего ко мне противника. Тот, отлетев, повалил еще двух. Другого я ударил ногой с разворота, он сбил больше. Игра мне понравилась, другим же не очень. Увернувшись от удара, я сам ударил кулаком в челюсть, изрядно ее поломав, но на этом не остановился. Схватив повстанца за ноги, я начал размахивать им, словно битой, дубася всех вокруг. Кровь, фонтаном бьющая из человека-дубины, брызгала во все стороны, заливая все вокруг кровавым дождем. Отбросив поломанную органическую палицу, я очередным разворотом ударил кому-то в грудь так, что послышался хруст. Все кричали и ревели, подбадривая остальных и самих себя. Кто-то вновь попытался стрелять, но безуспешно. Выхватив из рук автомат, я расстрелял в него всю оставшуюся обойму, а потом, взявшись поудобней, стал использовать его как новую дубину.
В меня летели ножи и подручные средства. Кто-то додумался использовать для сдерживания и нападения оттесненные к стенам столы и стулья, но, вырывая из рук, я делал их своим оружием, отбиваясь ими и бросая в ответ. Это явно было больно, хотя я начинал сомневаться.
По собственным ощущениям, я уложил как минимум две трети, но остановившись, я с удивлением заметил, что на ногах больше половины. Я увидел, как они, окровавленные и не способные поднять сломанные руки, все еще были готовы драться. Заметил, как кто-то что-то кладет в рот и проглатывает, тут же воспрянув духом.
— Чего это вы там кушаете, — поинтересовался я.
— А тебе не все равно?
— А, это краг (или как его там?), о котором вы упоминали?
— Не твое дело.
Я остановился, придумывая новый план действий, они делали тоже самое. А ожидание лучше всего заполнять простым человеческим общением.
— Может и не мое, но точно ваше. Вы даже с наркотиком не можете до меня достать, так может хватит попусту тратить свое и мое время? Я вам не враг, пока вы сами того не пожелаете.
