Увидел «Gurin Mnyama». Наклонившись носом вперед, корабль разрушил часть платформы, являющуюся перевернутым основанием пирамиды. С колоссальным шумом, грохотом и треском посыпались новые балки и стекла, падая и пробивая стекла прямо стоящей пирамиды, погребая под завалами всех, кто находился внутри, если там вообще остался хоть кто-то. После такого удара корабль выровнялся, но лишь на миг, тут же, приняв почти вертикальное положение и идя на резкое снижение. Корабль падал медленно, словно тонув в тягучем веществе, но удар такой махины о поверхность был настолько сильным, что земля содрогнулась, словно от шагов Колосса. Меня, как и все, вокруг, слегка подбросило вверх.
Корабль встал вертикально и, казалось, так и будет стоять, словно огромный монумент фисташке. Но так казалось лишь несколько секунд, корабль начал давать крен, падая прямо на (или в?) пирамиду. Балки, стены и полы-потолки явно не были предназначены на то, чтобы на них давил настолько огромный вес. Корабль, казалось, даже не замечает под собой преграды, легко подминая под себя все, что стояло у него на пути. Наконец, он прекратил разрушительное падение и замер, встав, как ни в чем не бывало. Тишину нарушали все еще падающие балки и звук бьющихся об обшивку стекол.
Я с облегчением вздохнул, как только увидел, что корабль падает не в мою сторону, так как мне тогда пришлось бы не сладко. На восстановление под тяжеловесной машиной ушло бы слишком много времени.
Лишь минут через пять, когда почти полностью отросла первая рука, я смог, наконец, потушить уже затухающие искры огня, прыгающего у меня на груди и сжигающего остатки моей истерзанной одежды. На полное восстановление мне потребовалось минут десять.
Встав, я решил раздобыть себе новую одежду, так как от старой практически ничего не осталось. Далеко идти мне не пришлось: я просто раздел вырубленных мною солдата и повстанца. Черная форма солдата нравилась мне больше, но хоть штаны и подошли, верх был слишком узким и стеснял движения, поэтому я одел серую футболку и рубашку с квадратами революционера, закатав для удобства рукава.
Сорвав с себя остатки верха, в вспомнил, что во внутреннем кармане у меня был трансфэйсер. Обшарив клочья одежды, я все же его нашел. Аппарат чудом уцелел во взрыве, хотя слегка оплавился, но тут же его проверив, я убедился, что он вполне работоспособен.
Продолжая переодеваться, я примерил обувь обоих и понял, что она мне не подходит, поэтому пришлось остаться босиком. Ничего, не впервой. Бронежилет повстанца и защитную броню патрульного я одевать не собирался. Полностью собравшись, я инстинктивно потянулся за вакуганом, тут же поняв, что, вероятно, потерял его, когда падал. Кружение на месте, естественно, не дало результатов. Да, так бывает, раз! — и потерял в один момент все, что имел.
Теперь мне пришлось снимать оружие с тех, с кого только что снял одежду. Более современную и мощную автоматическую винтовку солдата я взял в руки, а более древний, но все еще неплохо работающий автомат повстанца закинул на ремне за спину. Вот что интересно: многие повстанцы используют автомат, изображенный на символе патруля, где с ним еще изображен меч, а сами патрульные используют оружие более современное. Зачастую символ не значит ничего, кроме просто символа.
У солдата еще оказался пистолет, который я также реквизировал.
Направление, куда мне нужно было идти, четко проступало на фоне полуразрушенной пирамиды здания. Я бегом направился к кораблю, увидел, что сканер отпечатков ладоней в крови; не долго думая, я приложил свою ладонь, малый задний люк начал медленно опускаться.
То, что предстало перед моим взором, казалось, вылезло прямиком из какого-нибудь триллера. Повсюду была кровь, даже на потолке, а внизу на полу лежало два тела. Как оказалось, источником крови был Верон, который, на первый взгляд, имел ранения везде, где было можно. Чуть ближе к люку лежал Иолай, который и подал голос:
— А, вот ты где, а мы тебя искали.
— Это заметно, — усмехнулся я, оглядывая внутренность корабля. — Что здесь произошло? Что вообще произошло, когда Верон выпрыгнул с тобой из окна?
— Это долгая история, лучше приведи в чувство Верона, нужно отсюда убираться.
— А Мара и Костун?
— А где они? — спросил Иолай.
— Про Костуна не знаю, а Мара… Есть вероятность, что вы ее взорвали к чертовой матери.
Повисла неловкая пауза. Иолай открывал и закрывал рот, словно забыв, как говорить.
— Я… — заговорил все же он изменившимся голосом спустя минуту. — Я не хотел. Я не знал, что взрыв будет таким мощным. Я…
— Хватит. Будешь себя жалеть, когда мы точно выясним, мертва ли она, и по твоей ли причине.
— Да… — поник киборг.
Я нажал на внутренней панели на кнопку и закрыл люк.
Верон, как оказалось, ударился головой, когда корабль задом рухнул на землю, из-за чего и потерял сознание, что для гераклида было достижением. Кровь быстро начала сворачиваться, из-за чего сильной потери крови вроде бы не было, хотя еще было ранение в район груди — не опасное, по заверению Иолая, — а также были перебиты обе ноги в нескольких местах.
