— И откуда нам было это знать? — опять повысил голос Верон. Его всегда бесило, что Эврис не очень-то торопился в подобных ситуациях, словно обдумывая каждый свой последующий шаг, даже если он очевиден. Кто знает, как бы все обернулось, если бы он в тот раз все же дождался, пока Верон не помчится к окну больницы, чтобы попасть внутрь, а не опустил трап за секунду до этого.
— Чуть-чуть веры в меня не помешает, — ответил Эврис напряженным голосом.
— Куда мы летим? — В кабину вошла медсестра и перебила их спор. — Доктор интересуется.
— Хороший вопрос, — откликнулся Верон.
— Сначала мы летим подальше отсюда, — ответил Эврис спокойнее, чем намеревался. Девушка все же ни в чем не виновата. — Сканер засек несколько приближающихся к планете кораблей, и нам повезет, если мне удастся их перехитрить. А потом… Я тут недавно прикупил одну знатную виллу на Зеленой планете. Она оформлена на ложное имя, так что там нас вряд ли будут искать.
— Вилла? А мне почему не сказал?
— Сейчас говорю.
— Я тебе всегда говорю, когда приобретаю что-то новое, — заметил Верон.
— Понятия не имею, зачем ты это делаешь.
— Мальчики, — вновь перебила их девушка, — мальчики, прекратите. Сейчас не время ссориться. Сколько туда лететь?
— Если я отверчусь от патруля, то на этом корыте доберемся прыжка за четыре.
— Хорошо, — сказала она и ушла обратно. Верон, чтобы не оставаться с братом наедине и не продолжать пререканий, направился за ней.
Хоть патрульный корабль и был совсем не большим, в нем имелось практически все, что необходимо. Помещение с четырех сторон было обнесено четырьмя чуть выгнутыми стенками, за которыми находились различные небольшие помещения: кабина пилота, оружейная, медицинский кабинет (самое большое помещение) и ванная комната. Между стенами оружейной и медицинским кабинетом находился трап, который в закрытом положении представлял собой голую стену, обычно самую грязную и побитую из-за постоянного хождения по ней. Внутри открывалось довольно просторное помещение с круглым не очень большим «столбом» посередине, будто вырастающим из пола цилиндром, вокруг которого к полу были привинчены кресла сиденьями наружу. Такие же кресла стояли и вдоль стен, хотя не везде. Они были предназначены для размещения солдат и выглядели не очень удобными, хотя вряд ли на них засиживались слишком долго.
Выйдя из кабины пилота, Верон, обогнув столб с креслами, направился прямиком в медицинский кабинет. Вдоль дальней стены размещались больничные койки, на одной из которых лежал мальчик с капельницей над ним, с бултыхающейся желтоватой жидкостью, напоминающей масло. Доктор и медсестра сидели на соседней койке.
— Как он? — спросил Верон.
— Не очень, — ответил доктор не сразу, словно пытаясь сбросить думы. — Ему нужна профессиональная медицинская помощь. Если бы мы не ушли…
— Он бы уже был мертв, — закончил за него Верон.
— Они хотели убить мальчика? — удивленно спросила медсестра.
— Они хотели убить меня, а я спас мальчика, так что мне назло они хотели убить и его.
— Почему? — пораженно спросила девушка. Она даже и помыслить не могла, что кому-то может прийти в голову мысль убить и без того едва живого мальчика, которому от силы лет десять. Хотя ей так же трудно было осмыслить, кто превратил его в инвалида, лишив конечностей. В чем он провинился.
Верон ненадолго призадумался.
— Ну, скажем так, до сего дня я поступал неправильно, но решил исправиться, однако то, что я захотел стать лучше, не значит, что и другие захотят последовать моему примеру.
— У людей есть одна крылатая фраза, — заговорил доктор, чуть помолчав, — Хотел как лучше, а получилось как всегда.
— Да, фраза действительно идеально подходит к моей ситуации, — кивнул Верон. Он всегда поступал неверно, но решив в одночасье измениться, встретил на пути преград больше, чем когда-либо. Тот камирутт ни о чем подобном не упоминал.
— Меня, кстати, Арст зовут, — сказал доктор, протягивая Верону руку. — А вот эта юная леди — Энага. Девушка скромно кивнула. Только сейчас, при ярком освещении и без стрельбы, камирутт разглядел, что девушка очень даже привлекательна: белые, как и ее одежда волосы едва прикрывали уши и были слегка растрепаны, кожа казалась нежной и тоже являлась довольно бледной, из-за чего черные глаза ярко контрастировали на чуть пухленьком личике.
— Я… Верон. Верон Трег.
— А второй?
— Второй? А, это Эврис, мой брат. Двоюродный, — добавил он невпопад, словно оправдывая, хотя и сам не знал, себя или его. Они были похожи лишь внешне, но каждый, кто знал их хотя бы минут десять, легко мог отличить одного от другого, даже если не брать в расчет черные глаза гераклида.
— А мальчик?
— Его имени я не знаю.
— Не знаете даже его имени, а решили спасти, рискуя жизнью?
