— И сколько тебе времени нужно дать: достаточно, чтобы нас поймали? Пока ты вместо работы мозгом, работаешь одним лишь языком!
— Ну вы даете, — снова вставил слово Иолай, но его опять проигнорировали. — Ты тоже тут не занимаешься интеллектуальной деятельностью, — презрительно прошипела девушка.
— Мне почти три тысячи лет, детка! Я могу одновременно заниматься сексом, читать новости, курить сигару и решать в уме дробные уравнения.
— О, уверена, что твои девушки, с которыми ты трахался, очень это ценили, — выплюнула она.
— Тебе это узнать не суждено.
— И слава богу.
Теперь, я был уверен, она раскраснелась не только от гнева. Она старалась не встречаться со мной взглядом, пряча это под вуалью пренебрежения.
— Ну хватит уже! — повысил голос Иолай, и его, наконец, услышали. Самое удивительное, что Верон даже пальцем не пошевелил, чтобы прекратить этот балаган, хотя обычно именно он представал в роли решателя конфликтов. Вероятно, он не желал рисковать, ведь, как говорил Иолай, Верон любит ощущение, что все под контролем, а если бы он не смог нас урезонить, это ударило бы по его самолюбию. Хотя Мара, полагаю, точно бы его послушала.
— Чего хватит? Она первая начала! — буркнул я.
— Тебе тысячи лет, а ведешь себя как ребенок, — ухмыльнулась Мара.
— Пожила бы с мое, так вообще бы головой тронулось, хотя, похоже, тебе не обязательно так долго жить.
На самом деле, у меня был период, когда я совсем не дружил с головой, и, похоже, это так слабо отличалось от моего нормального состояния, что мой исцеляющий фактор понял, что что-то не так, лишь где-то через месяц. По крайне мере, я надеюсь, что исцелен, а не продолжаю лежать в той психушке и видеть сны о моих фантастических приключениях в космосе, будучи обколотым мощными препаратами. Тогда, значит, и жизнь до психушки должна быть порождением воспаленного мозга? Надеюсь, что происходящее сейчас — взаправду, а если нет… все равно продолжу жить на полную катушку. Нереальность мира — не повод поддаваться отчаянию.
— Мы, конечно, все на взводе, — заговорил Иолай, — но орать друга на друга не лучший выход.
— А что прикажешь делать?
— Придумывать план, — отрезал он, махнув он рукой, словно предыдущего плана и в помине не было.
— У тебя тоже машина времени в кармане?
— У меня… — внезапно громко сказал Костун, но тут же сжался в кресле.
— Что у тебя? Машина времени?
— Нет… План… Ну, то есть не план, а идея просто.
— У тебя? Идея? — фыркунла Мара.
— Пусть выскажется, раз уж у нас тут время высказываний мыслей невпопад, — махнул Иолай.
Все обратили взор на толстяка. Толстяк обратил взор в стол.
— Просто у меня есть связи… То есть были, пока все это…
— Мы поняли, продолжай.
Он прерывисто вздохнул и продолжил более уверенно:
— Так вот, в этой зоне у меня была пара корешей, которым я когда-то помог. Я могу попробовать договориться, чтобы нас пропустили. Мы сюда летали, когда перевозили некоторые грузы. Правда, у нас тогда была «Фисташка», а не… вот это вот, — он взмахом руки обвел комнату, в которой мы сидели. — Но, думаю, вряд ли кто заметит.
— Вот те на! — вскликнул Иолай. — Пока вы тут выясняли, кто из вас умней, толстяк, то есть Костун, я имел в виду, придумал план! Кто бы мог подумать?
Толстяк, то есть Костун, даже выпрямился, выпятив грудь от гордости, хотя тут же ойкнул от пронзившей его боли в плече. Наконец-то ему удалось удачно воспользоваться своей суперсилой — деньгами и связями, ведь всем известно, что с помощью первого можно заручиться вторым.
— Это, конечно, хорошо, — наконец заговорил Верон, — но не надо забывать, что нас ищут по всей Вселенной…
— Не преувеличивай, — перебил черноглазого Иолай. — Нас пока не объявили во Вселенский розыск. Он зря времени в Юнинео не терял.
— Вот именно, что «пока». Это лишь вопрос времени, когда нас начнут искать во всех уголках мира; возможно, что неофициально как раз так и есть.
— Ладно-ладно, — поднял ладони Иолай, — ты прав.
— Поэтому, — продолжил Верон, — если Костун заявится вот так просто, его тут же схватят.
Толстяк снова слегка поник.
— Вот именно, — закивал Иолай. — Тем более, я до сих пор не доверяю этому толстосуму.
— Ты же его только что хвалил, — сказал Мара.
— Только из-за идеи, но не факт, что он это придумал не для того, чтобы нас сдать.
— Ты думаешь, он настолько умен?
Иолай призадумался, внимательно всматриваясь в Костуна. Не знай я, подумал бы, что он его сканирует. Толстя, естественно, это заметил:
— Не надо говорить так, что меня тут нет! — недовольно проговорил он.
— «Будто» меня тут нет, а не «что».
— Я так и сказал, — нахмурился толстяк. — Я ни кого не собираюсь предавать. Я понимаю, что в случае чего, мне тоже отбросят коньки.
Иолай открыл рот, чтобы что-то сказать, но Костун продолжил словесный поток:
— Я лишь хочу вернуть себе свою жизнь! У меня было все, а теперь я бегающий преступник!
— Беглый…
— Хотя особняка на той зеленой планете у меня не было, — чуть тише посетовал Косутн. — Но если все вернется в прежнее сусло, я обязательно там что-нибудь прикуплю… Только без таких длинный коридоров.
Наступила тишина. Примерно через минуту ее прервал Верон:
