— Сначала я собираюсь трахнуть тебя своими пальцами, чтобы я мог высосать их дочиста.
Он поднял на нее глаза и облизал губы.
— После я собираюсь зарыться лицом в твою киску и трахнуть тебя своим языком.
— Это хороший способ начать, — выдохнула она, и его член напрягся от пьянящего взгляда ее глаз, который быстро сменился хмурым.
Это не тот взгляд, который он хотел видеть перед сексом.
— Мы ничего не сможем сделать еще несколько дней, — посетовала она.
Он отстранился и сел на колени, чтобы стянуть с нее шорты, желая убедиться, что с ней все в порядке.
— Почему? Тебе больно?
Оттолкнув его руку, она села.
— У меня месячные.
Посмотрев вниз на ее шорты, он ухмыльнулся.
— Ты думала, что твоя кровь отпугнет меня? — спросил он ее, и когда она пожала плечами, он просунул пальцы под ее пояс и цыкнул.
— Я искупался бы в крови твоих врагов. Что заставляет тебя думать, что я не стал бы разрисовывать себя твоей?
Она ахнула и схватила его за запястье.
— Что заставляет тебя думать, что я этого хочу?
— У вас никогда не было секса во время месячных, мисс Рейвен? Уверяю вас, это так же весело, если не больше.
Он снова потянул ее за шорты.
— Приподними свои бедра для меня, детка.
Когда он снял с нее шорты, он провел большим пальцем по внешней стороне ее трусиков, но там ничего не было. Должно быть, у нее был тампон.
Склонившись над ней, он обхватил одной рукой ее голову, а другой рукой накрыл ее трусики, медленно поглаживая, надавливая вниз, когда проходил по ее клитору.
Ее дыхание участилось, и он наклонился, чтобы поцеловать ее, прикусив зубами ее нижнюю губу. Трусики под ее пальцами становились влажными с каждым поглаживанием, но это не имело смысла, если в них был тампон.
Сев, он стянул с нее трусики и посмотрел на ее мокрую киску. Там не было ни веревки, ни крови, и он нахмурился. Она наклонилась и запустила руку между ног, исследуя свой собственный вход.
Его член затвердел еще больше при виде этого.
— Когда я поняла, что у нас не может быть секса, я пожалела, что у меня месячные, — застенчиво сказала она.
— Должно быть, пейзаж душ убрал это неудобство.
Он позволил своему разочарованию проявиться, но ничего не сказал.
— Тогда нашей кровавой бане придется подождать до другого раза. А пока, — протянул он, накрывая ее руку своей.
— Я передумал.
Ее плечи поникли.
— Я хочу трахнуть тебя твоими пальцами.
Серость в ее глазах почти исчезла, и он застонал, когда она погрузила пальцы глубже в себя. Зрелище было великолепным, и он должен был каким — то образом оказаться внутри нее.
