Собрание тут же постановило, что «кто первый встал, того и сапоги», а значит, состав окончательный и расширению не подлежит. Кто не успел — тот опоздал, кто не с нами — тот против нас, и так далее. Немного поспорили о названии и форме договора, но потом сошлись на том, что организационно структура будет представлять собой коллективное хозяйство, сокращённо «колхоз», а называться «Солнышко», управляться совещательно с правом решающего голоса у семьи Колловски, а кому это не нравится, может проваливать прямо сейчас. Колхоз — дело добровольное!
Найра, от чьего декольте не может оторвать взгляд никто из присутствующих, тут же составила по всем правилам учредительный документ и дала всем его подписать, хулигански наклоняясь над столом ниже, чем требуется.
И вот, когда все, наконец, обо всём договорились и выразили готовность перейти от разговоров к пьянке, в зал, распахнув дверь, ворвалась запыхавшаяся Крага.
— Сидите? — спросила она мрачно. — А между тем, мальчики, у нас новый гость.
— Гони его прочь, охранница! — отмахнулся самый старый латифундист. — Приём в колхоз окончен.
— Я бы рада, — фыркнула полуочанка, — но, боюсь, он меня не услышит.
— Почему?
— До ушей, мрак меня подери, не допрыгну!
На смотровой площадке наблюдательной башни замка стало тесно. Она рассчитана на пару дежурных, а набились все латифундисты, Крага, Эдрик, Пухоушка и Найра. Оптической трубой сразу завладел старейший из землевладельцев, заявив, что зрение, и возраст, и вообще… Впрочем, приближающегося гостя видно невооружённым глазом, несмотря на весьма приличное расстояние. Тушу такого размера сложно не заметить.
— К нам приближается бродячий город, — констатировала в конце концов очевидное Найра.
Скоплением людей её плотно прижало к Эдрику, что сильно отвлекало того от оценки надвигающихся со стороны Пустошей проблем. Однако сам факт их наличия слишком очевиден.
— Это Гуул-Гурачо, — не без труда абстрагировался он от запаха её духов и интересного ракурса декольте.
— Верно, — подтвердила Пухоушка, — мы с детьми прожили там несколько лет, я всегда узнаю этого тортилуса.
— Я тоже знаком с ним… Ближе, чем стоило бы, — вспомнил свои приключения с голиафами Эдрик. — Не думал, что бродячие города подходят так близко к Бос Туроху.
— Обычно нет, — сказал Вирдан. — Они кочуют южнее.
— О мрак, — сказал кто-то из латифундистов, — а ведь эта штука, наверное, протопала через мои поля… Немного же там после неё осталось! А, что уж теперь, всё равно вымерзнет…
— Их светило погасло, — сказала Найра. — Стало холодно, и бродячий город двинулся на свет.
— Но они же медленные! — удивилась Крага.
— Это пока не припрёт, — возразила Пухоушка. — В случае опасности черепахи могут ускоряться, да так, что не угонишься. Не завидую тем, кто остался в Обозе, их, наверное, ужасно растрясло.
— Если эта штука вопрётся к нам в латифундию, — мрачно прокомментировал Эдрик, — про колхоз «Солнышко» можно сразу забыть. Тортилус что не сожрёт, то затопчет.
— Мать моя орчиха! — вздрогнула Крага. — Судя по их скорости, до этого всего несколько часов.
— Мы должны их остановить! — заявил Вирдан.
— Это, интересно, как? — скептически спросила охранница. — Ну, пойди, затыкай тортилуса своей зубочисткой!
Она ткнула пальцем в висящий у того на поясе меч.
— Вообще-то у нас есть подходящее оружие, — сказал неохотно Эдрик. — Но я просто не представляю, как это объяснить сестре…
— Я уже сама догадалась, — сказала поднявшаяся к ним Марва. — Не сразу, но поняла зачем на башне система зеркал. Но знаешь, братец, поджарить тортилуса концентрированным лучом светила ужасно глупо и жестоко!
— Альвирах — жестокий мир, барышня, — покачал головой Вирдан. — Если бродячий город пройдёт через латифундию, нам тоже мало не покажется. Останется от ваших полей засыпанная навозом канава. А потом он всё равно сдохнет с голода, потому что тортилусу это на один зуб.
— У них нет зубов, — уточнила Пухошка. — Жевательные пластины.
— Неважно. Они должны были вымереть тысячи лет назад, вместе с остальными Уродами Жендрика, но талхары угнали их в Пустоши, а ондоры дали светила. Тортилусы просто недоразумение, мутанты, пережиток Перинарского Казуса. Их всё равно не спасти! Они обречены!
— Мрак меня подери! — сердито сказала Крага. — Вы вообще понимаете, о чём говорите? «Давайте поджарим Гуул-Гурачо!» Обалдеть идея! Там живёт куча разумных, между прочим!
— Либо мы, либо они! — сказал один из латифундистов. — И лучше уж они.
— Они разбегутся и выживут, — покачала головой полуорчанка, — слишком мелкие мишени для такого оружия. И будут мраково злы на нас. А если мы их тоже поджарим, то получим в кровники все остальные бродячие города. Нас просто порвут в конце концов.
— А ещё, — добавил Эдрик, — я вовсе не хочу иметь миллион тонн дохлого тортилуса на границе поместья. Все падальщики Пустошей будут наши, и это не говоря о запахе…
— Что ты предлагаешь, парень? — спросил Вирдан.
— Демонстрацию силы. Пусть поймут, что мы не беззащитны, и убираются восвояси.
