«У „Ходули“ ход, это шагоход» — крутится бессмысленный рефрен в голове у девушки. На самом деле ей страшновато. Брат задержался в Бос Турохе, и она приняла решение ехать без него. Приняла, как сама отлично понимает, на эмоциях: детям драу нужен йодомагин, нужен срочно, ждать больше нельзя, «Ходуля» — единственное средство доставки, именно на ней отец пересекал ядовитые пространства Жендрика. Высокие «ноги» позволяют оставлять внизу тёмную, слегка зеленоватую дымку испарений, которыми наполнена пологая чаша огромной, составляющей половину Дулаан-Заха, низменности. Бесполезную половину. То, что здесь растёт, нельзя есть, а то, что ухитряется выжить, охотно съест вас само. Поэтому Жендрик считается необитаемым, а драу… А что драу? «Да пусть они все сдохнут!» — официальная позиция властей Бос Туроха и не только их. Но драу вот он, сидит рядом живой-здоровый и с интересом смотрит в окно. Марвелотта поёжилась — если вдуматься, то она доверилась совершенно незнакомому тёмному. Доверилась драу, которые считаются воплощением коварства и подлости. Дядя? Это она знает только с его же слов. Но даже если это и правда — в кисгодольской школе она наслушалась историй о том, какая взаимная «любовь» царит в благородных семействах Кеффиль-Мора. Яд, кинжал, наёмные убийцы, дуэли и прочие развлечения просвещённой аристократии. А тут настоящий драу! Чем дальше «Ходуля» продвигается к центру Жендрика, тем сильнее Марва чувствует себя малолетней дурочкой, ввязавшейся под действием душевного порыва в идиотскую опасную авантюру. Бросила поместье на Крагу и Пухоушку на фоне кучи проблем! Уволившаяся друидка, работники, которые собирают вещи, чтобы сбежать в город, злодеи-поджигатели, гаснущее светило, сгоревший склад, отсутствие денег, загадочные подземелья и таинственная башня… Что сказал бы брат, узнав, что Марва оставила доверенную ей латифундию и умчалась в Жендрик на древнем шагоходе с каким-то драу? Он там, в Бос Турохе, бьётся за их наследство, а она… Эх…
Но даже же это не самое плохое. Хуже, что если аппарат сломается, то это станет полнейшей катастрофой. Драу как-то выживают в Жендрике, так что дядя, скорее всего, не пропадёт. Кованый, который сопровождает её в поездке, тоже никак не пострадает от яда, он железный. Даже у Марвы есть некоторый шанс выбраться — она взяла защитный костюм с баллонами, он позволит какое-то время идти пешком в отравленном тумане низины. Но Шмыгля…
Кошечку обнаружили на второй день поездки, когда та проголодалась и соскучилась. До этого она, как выяснилось, играла в шпионку-лазутчицу и успешно пряталась где-то в пустой каюте. Непоседливая, пронырливая и гиперактивная Шмыгля проследила за Марвой, нашла «Ходулю», восхитилась, но никому не сказала, а продолжила «разведку», воображая себя отважной героиней дешёвых рисованных лубков про «Суперкошку», популярных у детей табакси. Заметив, что Марвелотта собирается в поход (скрыть загрузку десятков мешков йодомагина, ящиков с продовольствием и других грузов было трудно), она решила, что непременно отправится с ней, потому что пропустить такое приключение невозможно! Если бы она поделилась идеей с братом, то разумный и осторожный Царап отговорил бы её, но именно потому она и промолчала. Просто залезла, затаилась в каюте, пригрелась, заснула, проснулась, проголодалась, соскучилась, вылезла.
— Шмыгля, но зачем! — застонала, услышав эту историю Марва.
— Это же приключение! Это интересно! — заявила кошечка.
— Но я не могу повернуть назад, чтобы отвезти тебя обратно! Мы уже половину пути проехали!
— И не надо! Я с вами!
— Шмыгля, у меня нет защитного костюма, подходящего для маленькой табакси! Если «Ходуля» сломается…
— Не сломается! — отмахнулась кошечка. — Ой, а что вот это за рычаг? А что будет, если его дёрнуть?
— Шмыгля! Лапки прочь!
— Ладно, ладно, я только спросила!
— Представь, как волнуется твоя мама!
— И ничего не волнуется! Я записку оставила: «Не волнуйся, мама!»
— И она, конечно, тут же перестала волноваться… — скептически прокомментировала Марва.
— Ну да, — кивнула Шмыгля. — Всё же будет хорошо! Ну что со мной может случиться-то?
В общем, настроение у Марвелоты Колловски так себе. Сидит, вцепившись в рычаги, и пилит себя за доверчивость, легкомыслие и безответственность под ехидным взглядом дяди. Отчего-то ей кажется, что для него эти терзания очевидны и смешны. «Заманил дурочку в Жендрик, — мрачно думает она, — а теперь ухмыляется». Одно радует — «Ходуля» пока ведёт себя хорошо. За два дня они углубились далеко в пустоши, движутся быстро и уверенно, все механизмы работают в штатном режиме, а загадочное голубое топливо в прозрачном цилиндрическом баке как будто и не убывает. Но Марва всё равно взяла ещё две банки в запас, заперев их в хранилище. Мало ли что?
