— Она, как и множество других, рождена от меня и моей соули, жизненной спутницы. Но нам не повезло — почти никто из нашего потомства не вышел даже из стадии зоеа, личинок. Минтара исключение, нимфы хотя бы не умирают без имени.
— Умирают? — девушка растерянно опустила мешок на каменные плиты пола. — Но она же не старше меня!
— Минтара не повзрослеет и не поднимется наверх. Она умрёт здесь и умрёт такой. Один из ста зоеа становится нимфой, одна из ста нимф имеет шанс пройти метаморфоз в драу. Остальные так и остаются на нижнем ярусе.
— Но это жестоко! Почему вы не выпускаете их наверх?
— Потому что там они быстро умрут, а здесь, возле перинарской махины, протянут подольше. Если личинка в десять лет не проходит первый морфоз в нимфу, её привозят сюда. Если нимфа не становится имаго к двадцати, её тоже привозят сюда. Каких-то сто-двести лет назад на них даже не тратили еду, просто выбрасывали в коридор с платформы и оставляли. Тут растут съедобные грибы, водится… всякое. Ловкие и небрезгливые могли протянуть довольно долго. Когда ондоры окончательно потеряли интерес к Жендрику, и мы сумели наладить контакты с приграничными фермами, проблема продовольствия перестала быть такой острой, и мамуля добилась смягчения. В общем радуйся, что твоя мать пошла в отца и оказалась в латифундии, а не здесь. У полукровок бывает и так, и так.
— Но почему у вас всё так странно? — Марвелотта перекинула последний мешок с платформы в коридор и вытерла пот со лба. — Уф, ну и жара… Ведь у талхаров и ондоров рождаются обычные дети!
— Так было не всегда. До Войны Великанов тёмные не слишком отличались от остальных эльфов. Но когда драу загнали в подземелья, мы изменились. Жозефа считает, что это из-за перинарской махины. У неё сильный магофон, настолько, что Край над ней светится. Сейчас он слабее, чем был в древности, когда по Жендрику бродили гигантские твари и жили великаны, но для нас пока мало что изменилось. Смотри, Минтара возвращается.
Мрачная девочка с белой косой привела с собой ещё пару таких же унылых худых подростков. Они прикатили металлическую тележку, но, когда загрузили мешки, стронуть её с места удалось только совместными усилиями. Разболтанные бронзовые колёсики вихляются на осях, застревают на стыках каменных плит и, если бы не наклон коридора, помогающий движению, груз пришлось бы возить в несколько заходов.
В полутёмном каменном зале сидят, лежат и бродят без видимого смысла беловолосые темнокожие дети в лохмотьях. Некоторые листают растрёпанные старые книги, другие играют в какую-то игру с кубиками, но большинство просто ничего не делает. Тут очень жарко, но Марве кажется, что они всё равно кутаются в свою скудную одежду, словно даже такого тепла недостаточно. Вдоль самой горячей стены стоят деревянные полки, на них ящики с землёй, откуда причудливыми колониями лезут белёсые, неприятного вида грибы. Пахнет нагретым камнем, сыростью, грибницей и немытыми телами.
— Подходите за лекарством! — громко объявила Минтара. — Давайте, давайте, это обязательно!
— Горькое! — буркнул сидящий на полу мальчик.
Большинству здесь на вид лет по десять, если мерить мерками человека, но драу долгоживущие, так что, скорее всего, они старше. Несколько подростков выглядят ровесниками Минтары и Марвы, но таких совсем мало.
— Ну и что, что горькое, — говорит один из них, — жри, а то умрёшь.
— Всё равно умру же, — недовольно отвечает маленький, но встаёт и идёт к Минтаре, которая достаёт из мешка белые плоские диски зёрен йодомагина, вручая их детям.
Хотя дядя и назвал их «зоеа», «личинками», на вид дети как дети, и Марве очень грустно на них смотреть. Хочется что-то сделать, чем-то помочь, но она не знает как.
— Все умрут, — сурово отвечает подросток, — даже мраков Бессмертный Двор однажды сдохнет. Жри, может, доживёшь.
— Фу, дрянь какая… — мелкий засовывает в рот зерно и, кривясь, жуёт.
— Водой запей, — советует другой, — и грибами закуси. А то изжога будет.
— Да знаю… — мальчишка отходит, уступая место другим.
Сначала Марвелотте показалось, что детей не так уж много, несколько десятков, но из плохо освещённых коридоров выходят всё новые и новые. Получают зёрна йодомагина, берут что-нибудь из мешков с продуктами, отходят, возвращаются в темноту, сменяясь другими. Мешки быстро пустеют.
— Лекарство действительно помогает? — спросила девушка у дяди.
— Да. Без него они умирают гораздо быстрее. Большинство драу было против, но твоя бабуля настояла.
— Против? — изумилась Марва. — Но почему?
— Они бесполезны. Драу не тратят ресурсы на бесполезных. Если бы не твоя мать и её латифундия, йодомагина бы не было. Больше никто не согласился его выращивать, потому что нужно много света: он впитывает и запасает в плодах эманации светил.
Раздача закончилась внезапно.
— Больше нет! — заявила Минтара. — Ни еды, ни лекарств. В этот раз привезли немного.
— У нас был пожар… — оправдывается Марва, но её никто не слушает.
Дети не спорят, не расстраиваются, просто молча расходятся, исчезая в тёмных коридорах.
