Марк бросился обратно к танку за брезентом, Логунов с Бочкиным помогли сесть парню с перебинтованной ногой, тот стонал, прикрыв глаза.
– Ребята, водички, дайте водички глотнуть.
Алексей сорвал с пояса фляжку, полную воды, и аккуратно прижал к губам раненого. Повернулся к своим юным подопечным:
– Ребята, тем, кто сам может передвигаться, помогайте. Нужно дотянуть их до КП, это по центру, туда метров пятьсот в глубину. Давайте спину, шею подставляйте и вперед. Мы неходячих на брезенте понесем.
Руслан еле успел отскочить, как рядом с ним спрыгнула худая, перемазанная до самой макушки грязью фигурка.
– Помоги! – Голос девушки звенел от напряжения.
Санитарка с трудом потянула на себя край плащ-палатки, где лежал высокий крепкий парень с лицом, залитым кровью. Вместе с Русланом они стащили бойца в окоп, и девушка принялась бинтовать ему голову, отдавая короткие приказы Омаеву:
– Выше подними, еще выше, у него плечо задето. Ну, давай на бок чуть.
С кряхтением они оба, худенькие, с трудом ворочали огромное тело, обвивая его бинтами, которые тут же начали пропитываться кровью.
– Готово, – девушка, лицо которой превратилось в серую маску от грязи, на секунду прикрыла глаза и откинулась на земляную стену.
– Я его дотащу до брезента, мы их сейчас к командному пункту эвакуируем. Ты отдохни, у тебя кровь, – он осторожно коснулся прорехи в рукаве, окрашенной багровой сукровицей.
Но санитарка резко открыла глаза, блеснула черными пронзительными глазами:
– Нет, нельзя, какой отдых. Пока затишье, надо тащить раненых, у меня там еще трое ждут.
Бледный стрелок вдруг приоткрыл глаза и зашептал белыми обескровленными губами:
– Спасибо. Спасла меня. Думал все, умру. Сестричка, как тебя зовут?
– Гуля, – коротко сказала девушка и нахмурилась. – Вам разговаривать нельзя, берегите силы.
Она перелезла через край окопа и снова нырнула в снежное болото. Руслан обхватил богатыря под спину и поволок к брезенту, на который уже укладывали раненых бойцов. Тот, не открывая глаз, снова прошептал:
– Вытащила меня, у смерти из-под носа вытащила.
Бойцы уложили пострадавших на куски брезента, ухватились с четырех углов и потащили в глубину советских позиций, где уже развернул свою работу полевой госпиталь. Одна ходка, вторая. Пот заливал глаза, руки дрожали от напряжения, а внутри все переворачивалось от криков искалеченных людей. Руслан никак не мог отогнать мысль, как же эта хрупкая девчонка может тащить на себе десятки килограммов веса мужчин в амуниции и с оружием, не обращая внимания на собственные раны. Он даже толком ее рассмотреть не успел, только и увидел черные глаза да худенькие плечи под черным ватником.
Когда они вернулись обратно к окопу и командир взвода дал команду снова возвращаться к машинам, чтобы пополнить боезапас, Руслан замедлил движение, неохотно шел к танку, выискивая глазами тоненькую фигурку на краю окопа.
– Омаев, в другую машину переходишь, управлять умеешь? – Между танкистами стоял Белогородько, мрачный, с потухшим взглядом.
– Так точно.
– Ты и Тенкель в ноль двадцать третью, там пулеметчик жив остался. На пробоину не смотри, танк на ходу, даже не загорелся, только осколками ребят посекло, – он махнул на Т-34, который раньше служил командиру взвода Храпову. Возле машины лежали два тела, накрытые с головой шинелями.
Командир роты крутил головой, пытаясь понять, как можно разделить экипажи, чтобы вывести еще больше оставшихся танков в новое наступление. Почти половина личного состава ранена или заживо сгорела в своих машинах на поле боя, из полевых командиров только лейтенант Соколов.
Алексей подошел к Белогородько и сказал:
– Степан, в атаку идти опасно, пока зенитки у немцев действуют. Не дают нам приблизиться.
Младший лейтенант и сам все понимал, германская артиллерия унесла половину его роты. Но только смог тряхнуть головой да сплюнуть в сторону от досады – приказ есть приказ, надо идти в атаку. Лейтенант продолжил:
– Предлагаю наметить маршрут от точки до точки, в качестве укрытий использовать наши подбитые машины. Послужат нам защитой, только выходить на дистанцию между подбитых «тридцатьчетверок» надо с разных сторон, чтобы ПВО не могла предугадать направление удара. Будем двигаться медленно, но и потерь станет меньше.
– Хорошая задумка, комбату доложу только о твоем предложении, – Степан осторожно глянул на Соколова, не обиделся ли, что его идею будет рассказывать не он начальству. Но молодой танкист лишь с печалью смотрел на потрепанных, понурившихся бойцов. Две ударные группы сократились до пары десятков танковых отделений.
Снова прозвучал приказ «В атаку!», и маневренные Т-34 вышли на поле. Боевая линия пошла по полю, в ответ принялись ухать германские орудия. Выстрел, огонь, снова выстрел. Десятки снарядов полетели на поле, но ни один не достиг цели, они лишь заставили железные остовы снова вспыхнуть красным багрянцем.
– Вперед, экипажи! – выкрикнул в ТПУ Соколов.
