Правительство собирается сообщить новость о том, что среди нас есть бессмертные через четырнадцать лет и двадцать пять дней, не считая сегодняшнего. Почему именно эта дата? Без понятия. Наверное, из-за их каких-то расчетов.
Что бы вы почувствовали, когда узнали о бессмертие некоторых других людей? Неверие? Удивление? Зависть? А если среди них окажется кто-то из ваших знакомых? Порадуйтесь за него или будете задаваться вопросом, почему именно он? А если вам скажут, что среди миллионов выбрали только три сотни избранных и более это число не увеличится? Злость? Хотели бы вы оказаться в числе этих людей? Или захотели бы… проверить их бессмертие, убив?
Предположу, что одна из причин, почему не говорится об этом сейчас – ради нашей безопасности. Да, нас охраняют, но не как бессмертных, а скорее, как богатых наследников. Когда мы станем взрослее, то перестанем стареть после тридцати пяти лет (как ранее нам объяснили, то именно этот биологический возраст ученые смогли сохранить), а это нужно будет как-то объяснить, поэтому людям будет рассказана малая её часть. Наше бессмертие решат проверить, попробуют убить и точно не один раз. Они не будут в курсе всех особенностей нашего бессмертия. Вместе с этой новостью через несколько недель правительство собирается обнародовать другую, которая отвлечет людей и это поколение вскоре позабудет о нас, а новое будет расти вместе с нами и привыкнет.
Они скажут, что лекарство от рака найдено. Потому что по статистике именно от рака умирает большинство людей. Я открою тайну, но оно найдено уже давно, если быть точной, то восемь лет назад, но не говорят об этом лишь по одной простой причине. Деньги. В лечения, изучения и благотворительность люди вкладывают такое количество валюты, что уже давно можно было бы каждому жителю планеты обеспечить беззаботное существование.
Когда люди узнают, что наконец-то лекарство нашлось, то им будет всё равно на какую-то кучку бессмертных, потому что они смогут спасти свои жизни и жизнь близких людей.
Да, конечно, останутся те, кто не забудет и постараются что-то изменить, но их окажется слишком мало.
Отвечая на вопрос мистера Форга, скажу, что нас будут ненавидеть, презирать и восхищаться. Большинство захотят быть на нашем месте и лишь меньшинство подумают, как я. Что это самое настоящее… дерьмо.
Вслух я этого не сказала, потому что уже как шесть лет сдерживаю свои такие порывы, зная, что ни к чему они не приведут, вернее, только к карцеру, а там мне больше бывать не хочется.
– Сначала поднимется паника, – начала говорить то, что от меня хотят услышать, – среди людей будет неверие и страх. Вероятнее всего, от нас попытаются избавиться, но через некоторое время об этой новости забудут, ведь мы сообщим им другую, более важную. Позже нас примут. Да, будут митинги, как это происходит и сейчас, но это ни к чему не приведет. Нас в некоторой степени посчитают героями и будут восхищаться.
– Хорошее мнение, мисс Эсмонд, – довольно кивнув, сказал мистер Форг. – А что на этот счет думает мистер Эсмонд?
Если бы старик на самом деле знал, что творится у меня в голове, то никогда бы не поставил оценку отлично по своему предмету.
– Они будут задаваться вопросами, почему именно такое количество людей и почему они не входят в их число. Они испытают зависть, поэтому с высокой вероятностью, что преступления на тот год возрастут, – теперь всё внимание приковано к Доусону, – но для такого события у нас тоже уже заранее подготовлено решение и дальнейший план действий. Верно? – не дожидаясь ответа на вопрос, который ему и так известен, брат продолжил. – Мы пообещаем им возможность и лучшую жизнь. Сократим восстания, которые могут начаться, обернем всё в свою пользу.
Да, есть и такой вариант из тысячи исходов событий. Что будут восстания, возможно, война, смотря, как далеко зайдут люди. Будут и те, кому будет мало лекарства от рака. Тогда правительство решит устроить
– Тоже хорошее мнение, мистер Доусон, – профессор улыбнулся своими тонкими губами, растягивая их в единую линию.
Вероятно, ему всё равно. Потому что он знает, что не доживет до этого момента. А может быть, он просто точно такой же эгоист, как и многие присутствующие здесь, которому будет наплевать на чужие жизни.
На моем лице отразилось презрение. Не смогла его сдержать и выдала себя на несколько секунд, но никто этого даже не заметил, потому что продолжил слушать мистера Форга.
– А как считает мистер Грин? – когда все посмотрели в сторону человека, фамилию которого назвал профессор, то я продолжила глядеть прямо, не в силах повернуть голову в левую сторону.
Это один из предметов, который у нас с
– Вам не понравится мой ответ, профессор, – если бы я могла, то заткнула себе уши, чтобы не слышать его голос.
– Ты можешь хотя бы попытаться, Кайден, потому что более низкую оценку ты не в состоянии заработать.
