– Как – сестра? – опешила Лека. – Я твой друг. Нет, не так. Я твоя любовница! Демочка, милый мой, ты что, забыл, как ты любишь меня? – Лека отчаянно врала. Но, в конце концов, если в голове у Демида пусто, как на ограбленном складе, почему бы не заложить туда хоть чуточку полезной для нее информации?
– Помню. Ты хотела моей любви, но я не мог дать тебе ее. И тогда ты связала меня и била по голове тяжелым камнем.
"Господи! Ну и каша у него в башке! Лучше уж не врать. А то сама запутаюсь насмерть. Не всю правду сразу, конечно. Пускай сначала придет в себя". Лека попыталась проникнуть в мысли Демида, но обнаружила там такой сумбур, что едва не свалилась со стула.
– Дем, о чем ты сейчас думаешь?
– Да вот… – Демид слабо шевельнул рукой. – Размышляю о своем имидже.
– Каком имидже?
– Ну, сейчас в прессе появилось множество разных группировок… Они создают себе определенный имидж. Но это делается в корыстных, вредительских целях, и их необходимо развенчивать. – В слабом голосе Демида появилась маниакальная убежденность. – Допустим, они утверждают, что они представляют синее и желтое, а на самом деле их цвета – красное и черное. Нужно создать свой сильный имидж и преодолеть их!
– Дем, что ты за чушь несешь! Какие цвета?!
– Да ладно, Ирина, ты же все прекрасно понимаешь… – Демид покровительственно улыбнулся. Он поднял руку, без малейшего труда разорвав марлевую лямку, и похлопал Леку по плечу. – Я тебе завидую, Ирка. Ты выбрала правильный самолет. И у тебя в жизни все правильно складывается. А я вот – неудачник. Но я переменю свою жизнь, начну сначала. Главное – все как следует продумать.
– Какой самолет?
– Ну, ты же сама знаешь. Этот, как его там? "One way ticket[35]".
– А кто такой Лю Дэань, ты знаешь? – прищурилась Лека?
– Нет… Такого не знаю… – Демид сжал губы, нахмурился, стараясь вспомнить. – Голова болит! Врача, позови врача. Ведь они не имеют права так больно делать… Я ведь не могу так больше! Ну пожалуйста! – Он застонал и попытался встать. Лека схватила его за запястья и аккуратно вернула на подушку. Демид закрыл глаза.
– Ну как? – сочувственный голос доктора раздался над самым ухом.
– Да… Крыша у него, конечно, здорово поехала, – Лека говорила шепотом. – Говорил, что он китайцем был где-то в другом воплощении. Самолет какой-то…
– Ладно, хватит пока. Ему вредно много разговаривать. Сейчас укольчик ему сделаем, и баиньки. Сон – лучшее лекарство.
Прошла лишь неделя, а Демид уже ковылял по коридору, держась руками за стены. Никакие уговоры и запреты врачей не помогали – он упорно спешил встать на ноги. Он вдруг заявил Леке, что за ними гонится могущественный враг, и поэтому нужно быстро восстанавливать свою физическую форму. Демид пугал Леку – он вспоминал многие вещи, произошедшие с ними, с поразительной точностью – например, подробно рассказал ей сцену, когда она прострелила ему голову. Вспомнил и то, что является неким Защитником. Но в то же время в памяти его остались множественные провалы. Он отчаянно пытался собрать целостную картину мира, из которого выпал, но картина не складывалась. Лека знала теперь намного больше его. Она знала, что в Демида некогда вселился Дух – некое нематериальное начало, контролирующее всю его жизнь и заставляющее бороться с врагом – таким же Духом, только с более зловредным характером. Помнила она и врага, его волчий взгляд, мощные импульсы воли, исходящие из его мозга и подавляющие сознание Леки. Но главное, в чем уверялась Лека все более – в том, что Дух, который прежде "сидел" в Демиде, покинул его. И вселился в нее, в Леку!
Нет, она не чувствовала, что действия ее контролируются другой личностью, пусть даже не имеющей собственного тела. Осознание своей новой роли пришло постепенно – вместе с Ромбом, проявившимся на груди, вместе с усилившимся зрением, обонянием и осязанием, вместе с силой, возросшей настолько, что Лека с трудом контролировала себя. Знак на груди Демида исчез, и девушка не сомневалась, что избирательность провалов в его памяти вызвана той же причиной: кто-то стер из его памяти все лишнее.
Он перестал быть Защитником. Именно так.
Лека стала скрытной. Она заклеила Ромб на груди куском пластыря, чтобы чужой взгляд не обнаружил его в вырезе распахнувшегося халата. Она старательно избегала разговоров о прошлом, несмотря на просьбы Демида. И все отчетливее чувствовала приближение врага. В образе волка-оборотня или в личине человека-Табунщика он бродил где-то рядом.
Запершись в ванной, девушка внимательно исследовала содержимое виолончельного футляра. Кроме изрядного количества долларов, здесь был уже знакомый Леке меч – легкий и красивый. Демид не раз размахивал им в комнате, тренируясь перед зеркалом, и никогда не показывал посторонним. Леке очень нравились эти упражнения – голый по пояс Демка походил на средневекового китайца из гонконгского боевика. Но Демид раздраженно обрывал ее восторженные возгласы, заявляя, что фехтовальщик он отвратительный, а жители Китая никогда не ходили голыми – это не папуасы.
