Ральф: — Все хорошо, Луиза вытащила меня оттуда. Она спасла мне жизнь.
Лахесис: Да. Мы видели, как она входила. Очень смелый поступок. «К тому же абсолютно непонятный и сбивающий с толку, правильно, мистер Л.? — подумал Ральф. — Вы смотрели и восхищались… Но вряд ли понимаете, как и почему она сделала именно это. Думаю, что для вас и вашего друга идея риска кажется столь же непонятной, как и идея любви».
Впервые Ральф почувствовал жалость к маленьким лысоголовым, осознав определенную иронию их жизни: оба понимают, что Шот-таймеры, чье существование они посланы прерывать, живут наполненной внутренней жизнью, оба не могут постигнуть реальность этой самой жизни, не могут оценить их эмоции или поступки — иногда благородные, иногда глупые, являющиеся следствием испытываемых Шот-таймерами чувств. Мистер К.
И мистер Л.
Изучают заботы Шот-таймеров, словно англичанин, изучающий карты, составленные исследователями эпохи королевы Виктории, исследователями, экспедиции которых в большинстве случаев финансировали эти же самые богатые, но робкие джентльмены. Своими ухоженными мягкими пальчиками филантропы следовали по бумажным рекам, вод которых им никогда не увидеть, и по бумажным джунглям, в зарослях которых им никогда не побывать. Они живут в устрашающей непонятности и замешательстве, выдаваемых за воображение.
Клото и Лахесис запрограммированы с жесткой эффективностью, но они не знают ни наслаждения риском, ни горечи потерь — самое большое их достижение в плане эмоций — страх, что Ральф и Луиза попытаются самостоятельно перехватить любимого химика-исследователя Кровавого Царя и будут прихлопнуты, как мухи. Лысоголовые врачи-коротышки долго живут; но, несмотря на их сверкающую стрекозиную ауру, Ральф подозревал, что это серые жизни. Он смотрел на их гладкие, странно детские лица из надежного рая объятий Луизы и вспомнил, как испугался, столкнувшись с ними впервые. С тех пор он открыл, что страх не выдерживает испытания знакомством, не говоря уже о знании. А теперь они с Луизой располагали и тем, и другим. Клото и Лахесис встревоженно смотрели на Ральфа, а тот вдруг понял, что у него нет ни малейшего желания успокаивать их. Возникшее у них чувство показалось Ральфу вполне закономерным и заслуженным.
Ральф: — Да, она очень храбрая, я ее очень люблю и считаю, что мы будем счастливы до тех пор, пока… Он замолчал, а Луиза пошевелилась в его объятиях. С удивлением и облегчением Ральф понял, что она засыпает.
До каких пор, Ральф?
— Думаю, пока мы принадлежим миру Шот-таймеров, всегда существует «до», и мне представляется это вполне нормальным.
Лахесис: Что ж, кажется, это прощальная речь.
Ральф неожиданно для самого себя улыбнулся, вспомнив «Одинокого бродягу» — радиопередачу, в которой почти каждый эпизод заканчивался подобной фразой в различных вариантах. Он потянулся к Лахесису когда маленький человечек отшатнулся.
Ральф: — Минуточку… Не торопитесь, друзья.
Клото, с долей опасения: Что-то не так?
Ральф: — Вряд ли, но после удара в голову и в ребра, после того как я чуть не сгорел заживо, мне кажется, я имею право знать, что все наконец-то кончилось. Согласны? Ваш мальчик спасен?
Клото, улыбаясь с очевидным облегчением: Да. Разве вы не чувствуете?
Через восемнадцать лет, перед самой своей смертью, мальчик спасет жизнь двоим мужчинам, которые без него погибли бы… А один из тех мужчин не должен умирать, чтобы сохранить баланс между Предопределением и Слепым Случаем.
Луиза: — Хватит об этом. Я хочу знать, можем ли мы вернуться обратно и стать постоянными жителями уровня Шот-таймеров?
Лахесис: Не только можете, Луиза, но и должны. Если вы с Ральфом еще задержитесь хоть немного вверху, то уже не сможете вернуться вниз.
Ральф почувствовал, как Луиза плотнее прижалась к нему:
— Мне это не нравится.
Клото и Лахесис недоумевающе переглянулись — «Как это кому-то может не нравиться находиться вверху?» — спросили их глаза. — Затем они вновь посмотрели на Ральфа и Луизу.
Лахесис: Нам уже действительно пора, но… Ральф: — Подождите.
Они встревоженно уставились на него, пока Ральф медленно закатывал рукав свитера — теперь рука была запачкана высохшей жидкостью, возможно ихором <Ихор (греч.) — кровь богов, также сукровица? злокачественный гной.> рыбы, о чем ему не хотелось вспоминать, — и показывал им белую полоску шрама на предплечье.
— Да перестаньте пугаться, парни: я просто хочу напомнить, что вы дали мне слово. Не забывайте.
Клото с видимым облегчением: Можешь положиться на нас, Ральф. То, что было твоим оружием, теперь является для нас долговым обязательством.
Обещание не будет забыто.
Ральф начинал верить, что все на самом деле кончилось. И как это ни безумно, в какой-то степени он сожалел об этом. Теперь именно настоящая жизнь — жизнь, проходящая на нижних по отношению к данному уровню этажах, — казалась миражом, и Ральф понял, что Лахесис имел в виду, говоря, что они не смогут вернуться к своим нормальным жизням, если задержатся здесь дольше.
Лахесис: Нам действительно пора. Удачи вам и счастья, Ральф и Луиза.
Мы никогда не забудем, что вы сделали для нас.
