В ответ на выходку девушки он слегка обхватил губами её нижнюю губу, чуть оттянул, но не поцеловал, лишь немного придержал и сразу отпустил, ведь было так сладко и мучительно провоцировать самих себя.
— Я правда считаю, что этот случай многому меня научил и сделает нашу связь глубже и нерушимее, хотя, кажется, что сильнее уже невозможно, — Вики снова прикрыла глаза, растворяясь в ощущении томительных ласк, чувствуя как внизу живота разгорается нестерпимое пожирающее вожделение. — Так только острее осознавать, насколько я счастлива с тобой.
Руки демоницы неторопливо опустились с шеи по мужской груди вниз и украдкой забрались под чёрный тонкий джемпер, царапая острыми ноготками голую тёплую кожу рельефного пресса и цепляясь пальцами за край пояса штанов вместе с ремнём.
— Ты действительно растёшь и взрослеешь как Бессмертная, — он согласно кивнул, поглаживая и сжимая ладонями крепкие ягодицы, всё больше замечая, как фразы даются с трудом, потому что разум застилала пелена желания, упрашивая забыть о словах и отдаться слепому инстинкту. — Только прошу, сохрани себя и дальше, не превращайся в меня. Оставайся такой же живой и настоящей, невинным и чистым светом, разгоняющим мой мрак.
Правая рука демона осторожно переместилась вперёд и одними подушечками пальцев, легко надавив, провокационно коснулась через увлажнившееся ажурное кружево пылающего лона девушки.
Вики шумно прерывисто вдохнула и затрепетала в чутких сильных руках, выдыхая с протяжным музыкальным стоном, ласкающим слух и возбуждающим уже за гранью допустимого предела:
— Я больше не могу…соскучилась слишком сильно… — она резко припала к его рту, так отчаянно и трепетно, как к священному источнику, наполняющему жизнью, в стремлении испить его до дна, тут же почувствовав как пол ушёл из-под ног, потому что надёжные мужские руки уверенно подхватили и понесли в направлении спальни.
Они не разорвали страстный, но такой тягучий неторопливый поцелуй, даже опустившись на постель, словно в темноте падали через него и погружались друг в друга, как в глубокий бездонный колодец, подобно Кэрролловской Алисе{?}[«Алиса в Стране чудес» — сказка, написанная английским прозаиком Чарльзом Лютвиджем Доджсоном под псевдонимом Льюис Кэрролл ], паря в нём сквозь время и пространство, уверовав, что этот полёт будет бесконечным.
Геральд освобождал свою демоницу от одежды не глядя, с контрастной разжигающей смесью нетерпения и чувственной неспешности, в желании как можно скорее не только заполнить её грудную клетку энергией, а тело собой физически, но и занять мысли, забраться под кожу и раствориться в крови, стать не просто одним целым, но единым организмом и сознанием.
Менее сдержанная и более пылкая Вики, стягивала вещи со своего мужчины дрожащими от порочного предвкушения пальцами, задыхаясь и утопая в вязкой неге греха, в кратких перерывах между поцелуями перед новым прыжком в бездну, сбивчиво прося и умоляя:
— Я больше не хочу спать никогда…чтобы ты мог безостановочно любить меня до утра…сегодня ночью и в любую следующую…хочу одну бессонницу на двоих…не хочу терять и секунды, потому что…
— …всего Бессмертия и Вечности мало, чтобы насладиться друг другом до конца, — шёпотом закончил за неё мужчина, смотря прямо в жаждущее его любви и пылающее неукротимой решимостью в своем требовании, серое небо изумрудного северного сияния.
Он абсолютно точно понимал, что исполнит желание девушки, потому как испытывал ту же непреодолимую потребность, ведь одна она является отражением его собственных мыслей и чувств, служит их эпицентром и вдохновением, поэтому они не уснут до тех пор, покуда это не станет её новой прихотью.
Она утопала в отражении серебристых звёзд на синей поверхности бездонного тёплого моря, волны которого своей лаской омывали разгорячённую кожу в такт таким нужным проникающим движениям мужчины внутри неё, и вспоминала их первую ночь, которую не забыть и которая стала особой, но плавно перетекала в эту и предыдущие, а затем и в последующие, потому что каждый раз был такой же особенный, как и первый, но в то же время по-своему неповторимый.
Они избавились от несправедливости сновидений, где существуешь только порознь, а вместе лишь иллюзией, и уплывали дальше от берега в собственный бескрайний мир между гладью воды и зеркалом неба, где нет приковывающей почвы под ногами и чтобы парить не нужны крылья, откуда не хотелось возвращаться и где не терпелось остаться вдвоём насколько возможно долго и навсегда.
