Бессонница полностью

Через полчаса они вдвоем шли между ржавыми стальными рельсами, мягко огибавшими муниципальное поле для гольфа… Только после встречи с пьяницей они поднялись еще чуть выше над Краткосрочным уровнем (может, потому что парень сам был в слегка приподнятом состоянии), и поэтому не совсем шли пешком. Прежде всего они почти или совсем не тратили сил на ходьбу, и хотя ноги их двигались, Ральфу казалось, они скорее скользят, чем идут. Кроме того, он не был уверен, что они сейчас видимы для Краткосрочного мира; белочки беззаботно прыгали у их ног, хлопотливо запасаясь кормом на грядущую зиму, и один раз он заметил, как Лоис резко пригнулась, когда воробей чуть не задел ее волосы. Птица дернулась влево и взмыла вверх, словно лишь в последний момент заметила, что перед ней человек. Игроки в гольф тоже не обращали на них никакого внимания. Ральф полагал, что любители гольфа всегда настолько поглощены своей игрой, что почти ничего не замечают вокруг, но все же такое полное отсутствие интереса казалось ему необычным. Если бы он увидел двух взрослых, аккуратно одетых людей, средь бела дня шагающих вдоль заброшенной железнодорожной ветки, то уж взял бы коротенький тайм-аут, чтобы попытаться угадать, что у них на уме и куда они могут направляться. Думаю, меня бы особо заинтересовало, почему леди все время бормочет: «Сиди где сидишь, старая дрянь» — и подтягивает юбку, подумал Ральф и ухмыльнулся. Но игроки в гольф даже не взглянули в их сторону, хотя требующий четырех ударов бросок к девятой лунке прошел так близко от них, что Ральф услыхал, как гольфисты с тревогой обсуждают тенденцию понижения на рынке облигаций. Предположение, что он и Лоис стали снова невидимыми — или по крайней мере очень смутными, — начало казаться Ральфу все более вероятным. Вероятным и… тревожащим. «Время идет быстрее, когда ты высоко», — говорил старина Дор.

Чем дальше они двигались на запад, тем свежее становился след, и Ральфу все меньше нравились эти потеки и брызги. Там, где слизь капала на стальные рельсы, она съедала ржавчину, как антикоррозийная кислота. Сорняки, на которые она попадала, почернели и умерли — даже самые стойкие. Когда Ральф и Лоис миновали третье муниципальное поле и вошли в заросли сухих деревьев и Кустарника, Лоис вцепилась ему в рукав. Она указывала на что-то впереди. Большие пятна слизи Атропоса блестели, как густая краска, на стволах деревьев, жмущихся теперь к железнодорожной ветке, и в некоторых ямках между рельсами стояли целые лужи — там, где когда-то лежали шпалы, подумал Ральф.

[Ральф, мы подходим к тому месту, где он живет.]

[Да.]

[Что мы станем делать, если он вернется и обнаружит нас у себя?]

Ральф пожал плечами. Он не знал и не был уверен, что это его заботит. Пусть силы, которые двигали ими, как пешками на шахматной доске — те, которые мистер К. и мистер Л. называли Высшей Целью, — беспокоятся об этом. Если Атропос появится, надо выдернуть у этого маленького лысого говнюка язык и удавить его им. И если это рассыплет чью-то корзину с яблоками, так тому и быть. Он не мог брать на себя ответственность за грандиозные планы и Долгосрочные дела; его дело — заботиться о Лоис, которая подвергалась опасности, и попытаться остановить резню, которая должна произойти неподалеку отсюда всего через несколько часов. И кто знает? Может, у него даже останется немного времени, чтобы постараться защитить свою собственную, слегка омоложенную, персону. Вот что он должен делать, и если маленький поганый ублюдок встанет у Ральфа на дороге, одним из них будет меньше. Если это не входит в планы больших ребят, что ж, тем херовее для них.

Лоис видела большую часть всего этого в его ауре — он смог прочесть это в ее собственной, когда она коснулась его руки и он обернулся к ней.

[Что это значит, Ральф? Что ты попытаешься убить его, если он встанет у нас на пути?]

Он обдумал это и кивнул:

[Ага… Именно так.]

Она подумала и тоже кивнула:

[Ральф?]

Он взглянул на нее, приподняв брови.

[Если это будет необходимо сделать, я помогу тебе.]

Его почему-то очень тронуло это, и он постарался скрыть от нее остальные мысли: о том, что единственная причина, по которой она все еще с ним, это чтобы он мог следить за ней и оберегать ее. Эта мысль возвращала его к ее сережкам, но он оттолкнул от себя их образ, не желая, чтобы она увидела — или хотя бы заподозрила — их присутствие в его ауре.

Тем временем мысли Лоис потекли в другом, более безопасном направлении.