Когда сторож очутился в двух шагах от Антона, юноша дал ему знак молчать. Увидев направленный на него пистолет, сторож повернул голову в сторону и крикнул:
— Господин старший полицейский, может, будем обедать?! Уже пора, есть хочется...
И двинулся дальше. От него пахнуло кислым потом, мелькнули заплаты на коленях шаровар. Блюститель царского закона шагал босиком: его единственные царвули[18] висели за поясом.
Теперь цепь полицейских шумела за спиной Антона. Обернувшись, он увидел, что полицейский начальник, спасаясь от жарких солнечных лучей, спустился на самое дно оврага. В небо поднялись потревоженные птицы.
Прочесав дубовую вырубку, полицейские ни с чем вышли на поляну, немало удивляясь тому, что двигались плотной цепью, а никого не обнаружили. Офицер молча лег за пулемет и длинными очередями прошелся по кустам. Примеру начальника последовали и остальные полицейские. Поднялся невообразимый грохот. Все куда-то бежали, стреляли, бросали гранаты. Град пуль вздымал фонтанчики земли около дубовых пней, на голову Антона сыпались сбитые ветки. Юноша лежал, широко распластавшись, зарыв руки в теплые листья. Сейчас требовалось одно — плотно прижаться к земле и не двигаться.
Антон слышал, как противник расставлял посты, как повар разливал чорбу, как звякали солдатские кружки. Солнце вскоре зашло. Потом Антон услышал команду окружать лес, чтобы с прибытием подкрепления вновь прочесать его.
Когда совсем стемнело, Антон решил попытаться выйти из западни. Тишина леса настораживала. Часовые щелкали затворами автоматов и громко кашляли, чтобы слышать друг друга. Антон медленно полз, тщательно ощупывая каждую пядь земли. Когда выполз на поляну, подождал, пока не убедился, что его никто не заметил в складках местности. Надо было спешить: утром обязательно придут полицейские с собаками — и тогда все будет кончено.
Часовые не стояли на месте. Они время от времени подходили друг к другу и вновь расходились. Антон, подождав, когда ближайший к нему часовой удалился, пополз по открытому участку. Ему пришлось выжидать так несколько раз. Наконец он достиг ближайшего холма. Здесь присел, немного передохнул и стал надевать ботинки. Окружающий лес Антон знал как свои пять пальцев.
На условленном месте сбора никого не оказалось. А ведь Мишел должен был ждать его здесь! Неужели и его убили? Антон задумался. Терять друзей страшно! Юноша рывком поднялся и направился к дубовой вырубке, где совсем недавно его поджидала смерть. Увидев полицейского на опушке леса, он остановился.
Если Мишел ранен, утром собаки сразу же нападут на его след. Нет! Он должен обязательно найти своего товарища еще ночью! Он поищет его там, где они шли с Петко по оврагу, а потом возле леса...
Идти становилось все тяжелее: ноги не хотели слушаться. Но этот путь нужно было обязательно пройти, поскольку завтра начнется погоня за черноглазым парнем, который так по-детски спрашивал:
— Товарищ Антон, а в праздник трудящимся преподносят цветы?..
Цветы! Огромная ночная поляна, озаренная лунным светом. До нее он добрался быстро, хотя дорога показалась ему такой же тяжелой, как и от низины до Елтепе.
Антон остановился. На опушке леса кто-то лежал. Человек! Антон залег, вытащил пистолет и тихо подал условный знак. Никто не ответил. Юноша пополз, готовый встретиться с любой неожиданностью. Вскоре он увидел, что на траве лежит Петко с неестественно откинутой головой.
Антон приподнялся, посмотрел на мертвенно-бледное лицо Петко, расстегнул ему рубашку и приложил ухо к груди. Может, сердце еще потихоньку бьется? Антон вспомнил, что Алешу ранило пятью пулями, но он продолжал ползти и вышел из окружения. Потом его подобрал Благо, но Алеша скончался у него на руках. Однако Петко был мертв. Антон понял это, ощутив холодную грудь товарища. Антон встал и быстро направился в лес. «Как нелепо умирать! А эти полицейские, избивающие людей до полусмерти, еще кичатся своей храбростью! Не понимают, что насилие лишь еще больше ожесточает народ!.. А Мишел? Где он может быть? Раз не прибыл на место сбора, значит, что-то его задержало, помешало ему...»
Антон остановился и осмотрелся по сторонам. Нет, Мишел не мог уйти в другом направлении: он хорошо знал эту заросшую тропу возле леса. Антон вновь зашагал вперед, думая лишь о товарище. «Не может быть, чтобы он погиб. Это невозможно!» В кустах пробежала лисица, вспорхнула испуганная птица. Можно ли не почувствовать присутствия человека? Комиссар Димо говорил: «Кто ищет, тот найдет...»
Антон опять остановился и прислушался. За черным стволом старой поваленной сосны кто-то учащенно дышал. Да, это был человек. Антон подал условный сигнал и, не дожидаясь отзыва, поспешил вперед.
— Товарищ Антон! — простонал Мишел, увидев своего командира.
Антон поднял на руки раненного в ногу Мишела и долго глядел во влажное от слез и сияющее от радости лицо юного партизана.
— Ведь не так уж и страшно было, правда?..