Мистер Фроггет был искренне, чуть ли не до слез благодарен. «Вам понадобится мой адрес», – сказал он и, вытащив записную книжку, набросал несколько слов маленькой, похожей на лапку, рукой. Затем вырвал страничку и подал мне. Если он и посчитал странным, что я в ответ не дала ему мой адрес, то виду не показал. Я увидела, что он живет – наверное, и сейчас продолжает там жить – в Гудмейсе, графство Эссекс, в одном из современных многоквартирных домов с типовой безликой планировкой. После этого я время от времени посылала ему открытки – только дата и место – например, Винчестерский Суд Короны, 3 октября – и подписывалась инициалами Дж. Г. Конечно, я не всегда присутствовала на этих процессах: если подсудимая была женщина или по каким-то причинам совсем не подходящий для моих целей мужчина, я не утруждала себя поездкой.
Но эти изредка случавшиеся полчаса ни к чему не обязывающего общения стали самыми счастливыми моментами моей мучительной теперешней жизни. Возможно, «счастливыми» не совсем точное слово. Счастье не то чувство, какое я могу сейчас переживать, и у меня нет надежды пережить его вновь. Скорее, то было чувство удовлетворения, покоя, возвращения в нормальную жизнь, и это приносило облегчение. Должно быть, со стороны, если бы кто-то обратил на нас внимание, мы показались бы странной парой. Но никто не обращал. Таков Лондон – город тружеников, болтающих между собой перед тем, как отправиться домой, туристов с фотоаппаратами, картами, трескотней на непонятных языках, одинокого клиента с чашкой чая – они заходили в кафе, даже не глянув в нашу сторону. Все это было так недавно и одновременно давно: ритмичный гул города за окном, подобно шуму далекого моря, шипение кофеварки, запах сандвичей, стук чашек и звон бокалов. И на этом фоне мы обсуждали дневные события, делились впечатлениями от свидетелей, оценивали достоверность их показаний, взвешивали слова адвоката, предвосхищали возможный вердикт, старались угадать настроение судьи.
Только однажды я приблизилась, опасно приблизилась к моей навязчивой идее. В этот день обвинение представляло свои доказательства.
– Но она не может не знать, что он виновен, – сказала я.
– Это не важно. Ее работа – защищать, вне зависимости, считает она его виновным или нет.
– Мне это известно. Но если веришь, что твой клиент невиновен, это вливает дополнительные силы.
