– Прекрасно. А я – если позволите. – Алексей Павлович взял зажигалку, не спеша прикурил. Глубоко затянулся, осторожно выпустил дым в сторону. Сделав несколько затяжек, положил сигарету на край пепельницы:
– Понимаете, все это… Звонок вам по телефону, встреча здесь… Все это я затеял по собственной инициативе. Сам. Но толкнула меня на это забота о безопасности нескольких людей… Им угрожает серьезная опасность. Очень серьезная.
– Кому «им»? Что это за люди?
– В первую очередь, конечно, это я сам. Во-вторых, это мои друзья.
– Кто именно?
– Люди в высшей степени порядочные. Со всех точек зрения. В том числе и с точки зрения закона.
– Прекрасно. Ну а остальное?
– Что остальное?
– Кто они? Их имена, фамилии? Где живут, работают?
– Могу назвать только одного человека. Гарибов Георгий Константинович. Вы ведь его знаете?
– В какой-то степени. А вы хорошо с ним знакомы?
– Это мой друг. Давний и очень близкий.
– И что же Гарибов? Что ему угрожает?
Алексей Павлович вздохнул:
– Борис Эрнестович, вы ведь все знаете про Гарибова. Давайте говорить начистоту.
– Давайте. Я с самого начала за это. Так что же я про него знаю?
– Вы прекрасно знаете, что на него напали. Знаете, что под угрозой жизни его заставили отдать двадцать тысяч рублей. Вам все это известно.
– Допустим. Интересно только, откуда это знаете вы?
– Мне рассказала Светлана Гарибова. Насмерть перепуганная. Ну и, чтобы у вас не было никаких сомнений, вот моя визитная карточка.
Иванов взял протянутую визитку, прочитал: «Шестопалов Алексей Павлович. Заслуженный деятель науки РСФСР. Директор НИИ «Дорстрой».
Шестопалов продолжил:
– По Москве ходит убийца. Вооруженный. Сегодня он ограбил Гарибова, до Гарибова побывал у кого-то еще. Завтра придет еще к кому-то.
– Вы не подозреваете, с кем этот убийца может быть связан?
– Дорого бы я дал, чтобы понять это. И все же я думаю… – Шестопалов помолчал. – Я думаю, что он как-то связан с городом Сочи.
– Почему именно с Сочи?
– Борис Эрнестович, вы можете допустить, что это предположение носит чисто интуитивный характер?
– Не знаю. Интуиция всегда имеет под собой реальные обоснования. Хорошо. Раз вы не хотите сейчас об этом говорить, вернемся к этому потом. Вы сказали: «Завтра придет еще к кому-то». Почему вы в этом так уверены?
– А вы в этом не уверены? Есть у меня такое предчувствие. Исхожу из характера.
Шестопалов подозвал официантку.
Пока он делал заказ, Иванов вспомнил: «До Гарибова побывал у кого-то еще». А если «кавказец» приходил к кому-то еще и Шестопалов об этом знает? Вообще-то фраза была произнесена как оговорка, но к ней стоит вернуться.
Официантка поставила кофе. Сделав глоток, Иванов поинтересовался:
– А другие ваши друзья? Кто они?
– Я не могу назвать их имена. И очень просил бы вас не настаивать.
– Может быть, у ваших друзей есть какой-то общий признак?
Шестопалов приподнял чашку, будто разглядывая. Поставил на блюдце.
– Увы. У них есть общий признак. Отличающий в том числе и меня. Не знаю почему, но этот признак обычно вызывает недоверие. Особенно у вас, у милиции. Это состоятельные люди. У каждого есть дача, машина, деньги на книжке. Вот и весь признак. Но назвать их я, на мой взгляд, не имею права.
– А не лучше, если вы посоветуетесь с вашими друзьями, и мы вернемся к этому разговору? – предложил Иванов.
– Пожалуй.
– В таком случае, когда?
– Завтра. Лучше, если в этом же месте, в этот же час.
– Договорились. Но хотелось бы вернуться к некоторым вашим словам. Правда ли, что до Гарибова грабитель побывал у кого-то еще?
– Борис Эрнестович, я этого не утверждал. Я просто предположил, что до Гарибова он мог быть у кого-то еще. И все. Да, я подозреваю, что он был еще у одного из моих друзей. Но пока это только подозрение.
Когда Иванов коротко передал содержание разговора Линяеву и Хорину, те некоторое время обдумывали услышанное.
– Надо выяснить его окружение, – сказал затем Хорин. – И позвонить сочинцам.
– Верно. Займись этим, Николай. – Иванов протянул Хорину визитную карточку. – Много за сутки ты не узнаешь, но все же выясни, что сможешь.
Утром Иванов поехал в прокуратуру. Выслушав рассказ о Шестопалове, Прохоров промурлыкал что-то вроде «бум-бум-бум» и высказал предположение:
– Шестопалова и его знакомых что-то объединяет. Ты сам не пытался прикинуть, что может сблизить этих мифических людей?
– Пытался, но пока ничего не выходит. Ясно только – не уголовники. Ни Гарибов, ни Шестопалов.
– Но что-то же их объединяет?
– Объединяет. В час дня у меня встреча с Гарибовой. Постараюсь у нее выяснить.
Условившись, что будет звонить, как только появится что-нибудь новое, Иванов поехал на Октябрьскую. По дороге он снова попытался понять суть неуловимой общности Гарибова и Шестопалова. Вариантов было много, и все-таки ни на одном он не мог остановиться. Единственное, что он знал точно, – этих двух людей объединяет что-то знакомое. То, с чем он уже сталкивался. Это знакомое было в манерах, в одежде, в марках сигарет, в печатках на пальцах. Даже в образе мыслей.
