Поскольку Мерри была уверена, что за приглашением на премьеру кроется нечто большее, она была крайне разочарована, когда после спектакля — а он и впрямь оказался довольно неважным, как и предупреждал Уотерс, — выяснилось, что никакого продолжения не последует. Джим предложил завезти ее домой!
— Но вы заглянете на чашечку кофе? — пригласила Мерри. — На сей раз у меня уже настоящий кофе — не растворимый.
— Нет, благодарю, — отказался он. — Я слишком устал. К тому же, будь я такой девушкой, как вы, я бы придумал тысячу способов, как провести этот вечер в гораздо более приятном обществе, нежели со мной.
— Это совсем не так.
— Не надо лгать. Если не уверены на все сто, что вам это сойдет с рук.
— Но я вовсе не… — начала было она, но осеклась. — Это же строчка из пьесы!
— Какой пьесы?
— Вашей пьесы. Это произносит врач.
— А вы откуда знаете? Это и впрямь из моей пьесы, но где вы могли ее видеть?
— Как, вы разве не знали? — пришел черед Мерри удивляться. — И сейчас не знаете?
— Нет. О чем вы?
— Что мне предложили играть Клару. А я-то думала, что это ваших рук дело.
— Вам? Клару? Нет, я впервые об этом слышу.
— Честно?
— Конечно, честно! — отрезал он. — Что за дурацкая мысль?
— Спасибо.
— Я имел в виду не то, что вам предложили роль Клары, а ваше предположение о том, что «моих рук дело». Это ведь не детские игрушки и не чайные посиделки!
— Я знаю.
— Господи, да знай я наперед, что вы будете играть в моей пьесе, я бы ни за какие коврижки не пригласил вас с собой на премьеру. Это слишком усложняет жизнь. А что, если вы окажетесь совершенно бездарной? Я скажу вам это, а вы решите, что вас предали. Разозлитесь. И в чем-то будете даже правы. Если, конечно, не поверите, что я не имею к вашему приглашению на роль Клары ни малейшего отношения.
— Я вам верю, — тихо произнесла Мерри. — И я хочу, чтобы вы отвезли меня домой.
— Ну вот, вы уже обиделись, верно? Почему бы вам не заехать ко мне и не выпить со мной по рюмочке бренди? Такая восхитительная идиллия!
— Почему идиллия?
— Молоденькая старлеточка и дряхлеющий драматург. Чем не находка для классической старой комедии с участием Кэтрин Хепберн и Спенсера Трейси? Совершенно чумовая встреча и все такое.
— Что такое «чумовая встреча»?
— О, это хитрая штука. Допустим, знаменитая мадам — содержательница борделя, и психиатр, принимающий на дому пациентов, каждый заказал себе по новой кровати для своих профессиональных нужд. В одном и том же мебельном магазине. Но доставщики магазина все перепутали и привезли кушетку психиатра в бордель, а кровать мадам — психиатру. И вот мадам с психиатром встречаются у окошка для подачи жалоб. Представляете?
— Пожалуй, — с сомнением произнесла Мерри. — Мне не часто доводилось смотреть подобные фильмы.
— Я знаю. Вы — обескураживающе молоды. Но давайте заедем и пропустим по стаканчику бренди.
— Спасибо, с удовольствием.
И по дороге и уже придя в роскошную квартиру Джима Мерри продолжала думать о Тони. Мысли о юноше не выходили у нее из головы и тогда, когда Джим стал рассказывать ей о трудностях первых шагов на театральной сцене, о своем восхищении мужеством актеров, живущих одними надеждами и постоянно расточающих улыбки, хотя на самом деле на сердце у них скребут кошки.
Джим отправился на кухню за следующей бутылкой бренди. Первая уже почти опустела. Мерри воспользовалась возможностью, чтобы выйти в ванную.
— Пройдите через спальню! — крикнул Уотерс.
В просторной небесно-голубой спальне стояла широченная кровать. Мерри поневоле попыталась представить, как может выглядеть спальня Тони. Уж конечно, совершенно не так, как эта.
В ванной, моя руки, Мерри посмотрелась в зеркало, укрепленное на дверце аптечки. И тут же вспомнила, как сказала Джиму, что разглядывать книги в чужой квартире — все равно что прийти в гости и начать рыться в аптечке. Оглянувшись по сторонам, она заметила поднос, уставленный всевозможными одеколонами и лосьонами после бритья, а потом шутки ради приоткрыла дверцу аптечки и заглянула внутрь.
И тут же кровь бросилась ей в лицо. На внутренней стороне дверцы красовалась огромная — одиннадцать дюймов на четырнадцать — фотография мужского возбужденного члена! Самого Джима? Его любовника? Мерри быстро прикрыла дверцу и, не чуя под собой ног, выскочила из ванной. Лишь оказавшись в спальне, она остановилась, чтобы перевести дух. Уотерс не должен догадаться о том, что она заглядывала в его аптечку. А вдруг он сейчас как раз об этом и думает? И предвкушает удовольствие? Ладно, она не станет ломать над этим голову. Будь что будет. Надо только сделать вид, что ничего не случилось. А потом у себя дома она спокойно поразмыслит о случившемся.
Он подал ей рюмочку с бренди из новой бутылки. Ни выражение его лица, ни голос нисколько не изменились. Разговор зашел о новой пьесе. Мерри сказала, что, по ее мнению, он возвел на себя напраслину — от Мольнара в пьесе почти ничего не осталось.
— А вы читали Мольнара? — поинтересовался Уотерс. Мерри рассказала о том, что приготовила несколько сценок из Мольнара для своей школы.
