В течение двух лет, что он был женат на Элейн, он сохранял ей верность. Работа в Голливуде не оставляла свободного времени. Правда, несколько раз ему подворачивался удобный случай, но Мередит сам не пожелал им воспользоваться. Юные честолюбивые старлетки и пресыщенные жизнью актрисы не привлекали его. А вот женщины, собравшиеся на вечеринке у Кертисов, были совершенно на них не похожи. Правда, и сам Мередит был настроен по-иному. Он до сих пор не утих после глупой и бессмысленной ссоры с Элейн. Каким-то загадочным, самому ему непонятным образом малютка Мерри, которая должна была стать символом их с Элейн семейной стабильности и благополучия, сама подтолкнула его к мысли о том, не поискать ли удовольствие на стороне. Так порой безоговорочная вера не мешает набожному прихожанину раздумывать о грехе. Ведь только сомневающиеся обречены проводить весь свой век в постах и молитвах. К тому же Мередит только думал об этом. Думать ведь никому не возбраняется, верно?
Поэтому Мередит совершенно не удивился, а был даже доволен, когда, столкнувшись на кухне, куда вышел, чтобы наполнить блюдо чипсами, с Карлоттой, услышал от нее:
— Я хочу попросить у вас прощения. — За что?
— Для меня совершенно несвойственно делать кому-то замечания личного характера, — пояснила она. — Это вышло очень бесцеремонно.
— Что именно? — удивился Мередит, пристально глядя в ее прекрасные серые глаза и лишь с трудом припомнив, что Карлотта сказала что-то насчет возможных сложностей, которые могут возникнуть у него с Мерри. — Ах, вот вы о чем! — спохватился он. — Это сущая ерунда. Тем более что ваши слова показались самыми невинными по сравнению с прочими репликами.
И заразительно улыбнулся.
— Но ведь все они так хорошо вас знают, — произнесла Карлотта. — Им такое дозволительно.
— Нет, — Мередит помотал головой. — За исключением Клинта и Сиш, я здесь ни с кем не знаком.
— Боже! — вырвалось у Карлотты. — Кто бы мог подумать!
— А я уже привык, — признался Мередит.
— Как вам, должно быть, тяжело все это.
И Карлотта рассказала ему о том, как погибли се муж и ребенок. Почему-то она вдруг почувствовала, что может довериться и излить душу этому человеку, рассказать ему о том, о чем до сих пор не только говорить, но и вспоминать ей было мучительно трудно. Мередит внимательно слушал, одновременно восхищаясь ее горделивой манерой вздергивать подбородок.
Вот так случилось, что, когда Тиш поздравила его с успехом, имея в виду Джослин, на уме у Мередита была Карлотта. Все собрались в гостиной, и Мередит стоял возле патефона, перебирая пластинки Эдди Дачина, когда к нему подошла Тиш.
— Джослин? — удивленно переспросил Мередит.
— Ну, конечно, — ответила Тиш sotto voce.[6] — Она же весь вечер из кожи вон лезет, пытаясь вас соблазнить. Вы должны обращать внимание на женские уловки. Это ужасно забавно.
— Ужасно, — повторил Мередит, качая головой. Тем не менее, движимый любопытством, он начал приглядываться к Джослин. Посидев рядом с ней и обменявшись несколькими довольно рискованными шутками, он пришел к выводу, что Тиш сказала правду и что Джослин, возможно, вовсе не такая недоступная, как ему сначала показалось.
Впрочем, Мередит быстро выбросил Джослин из головы, поскольку, посматривая время от времени в сторону Карлотты, всякий раз перехватывал ее взгляд. Холодные, серые, почти призрачные глаза Карлотты внимательно следили за ним, подмечая любые мелочи. Мередиту также показалось, что Карлотта прислушивается к его разговору с Джослин. Или ему это только показалось?
— Помню, когда я был еще мальчишкой, — говорил Мередит, — кто-то сказал мне, что только дети говорят о сексе, тогда как взрослые люди занимаются им, и что заниматься сексом куда интереснее, чем точить о нем лясы. Помню, что на меня это высказывание произвело сильнейшее впечатление. Ничего умнее я не слышал. Но оказалось, что это не так. Беседовать на сексуальные темы не менее приятно.
— По-моему, одно другое не исключает, — сказала Джослин, почему-то опуская взгляд на свои руки.
Мередит машинально проследил за ее взглядом и увидел, что руки у нее безукоризненные, ухоженные, с длинными тонкими пальцами, на которых нет ни одного кольца.
— Да, наверное, — задумчиво произнес он.
— Вот и хорошо, — улыбнулась Джослин и отвернулась.
Мередит решил не продолжать этот разговор, опасаясь, что он может зайти слишком далеко.
Он подсел к Тиш и Клинту, включился в разгоревшийся между супругами спор по поводу Брехта и вскоре забыл про Джослин.
Пару часов спустя, когда гости стали расходиться, Мередит предложил Карлотте, что возьмет такси и подбросит ее до дома, но Карлотта отказалась. Она указала на его рюмку, которую только что в очередной раз наполнили коньяком, и сказала:
— В Армении люди голодают. Я не могу позволить, чтобы, пропадал такой замечательный коньяк. Не беспокойтесь, я доберусь сама.
