Сейчас он снимался всего в одном фильме в год, да и то, чтобы доказать себе, что он еще на многое способен. А может, из-за денег. Как-никак налоги платить надо.
— Здравствуйте, — сказала Мерри.
— Волнуешься? — спросил он. — Немного.
— Хорошо. Будешь лучше смотреться на экране.
— Этот свет слишком слепит! — рявкнул Кляйнзингер. — Может, приглушить его хоть немного?
— Нет, предыдущие сцены мы снимали при таком освещении, — возразил оператор.
— Ерунда! Мало ли, может, тучи набежали? Никто не заметит.
— Хорошо, но тогда нам придется больше снимать изнутри машины.
— Ладно, будь по-вашему. Эй, вы, там, убавьте яркость вдвое!
Один из осветителей вскарабкался на мачту и набросил чехол на юпитер, который так раздражал Кляйнзингера.
— Извините за задержку, — обратился Кляйнзингер к Гарднеру и Мерри. — Но… Вы уже готовы? Тогда займите свои места, пожалуйста.
Кляйнзингер задержал Мерри, двинувшуюся вслед за Гарднером к машине, и сказал:
— Чуть не забыл. Позвольте представить вам Джослин Стронг, которая будет присутствовать на сегодняшних съемках. Она готовит статью для… Как называется ваш журнал — «Пульс», кажется?
— Да, совершенно верно, — закивала Джослин. — Здравствуйте, мисс Хаусман.
— Здравствуйте.
— Мисс Стронг, по-моему, убеждена, что я старый развратник, — хихикнул Кляйнзингер, — поскольку я развращаю европейского зрителя. Я, конечно, и впрямь старый развратник, но исключительно потому, что уступаю пуританизму американцев.
— А что вы думаете на этот счет, мисс Хаусман? — полюбопытствовала Джослин.
— Я во всем согласна с мистером Кляйнзингером, — ответила Мерри. — Он наш режиссер.
— Вот видите? — просиял Кляйнзингер. — С ней вам придется держать ухо востро. В отличие от большинства ваших жертв, эта — умница. Но беседовать вы будете потом. Устраивает?
— Ну, разумеется, — согласилась Джослин. Кляйнзингер склонил голову и жестом пригласил Мерри занять место на заднем сиденье машины.
По счастью для Мерри, освещение было настолько ярким, что ей не составило труда вжиться в образ. В слепящем свете юпитеров автомобиль выглядел как настоящий. Когда же звукооператор включил магнитофон с записью рева автомобильного двигателя, а подручные начали плавно раскачивать машину, ощущение реальности еще более усилилось.
Фуллер, ассистент режиссера, выкрикнул:
— Тихо, пожалуйста! Все затихли! Мотор! Помощник подержал перед камерой нумератор с хлопушкой и сказал:
— Сцена 174-В, дубль первый.
— Начали! — скомандовал Кляйнзингер.
Гарднер, вцепившись в рулевое колесо, на мгновение оторвал глаза от дороги, кинул взгляд в зеркальце заднего вида, потом присмотрелся повнимательнее и спросил:
— Уж не Роджерс ли там приклеился к нам?
— Откуда он мог взяться?
— Понятия не имею. Да, похоже, это он!
Мерри обернулась, посмотрела в заднее стекло и удивленно вскинула брови.
— Трудно сказать. Кажется, это и впрямь Роджерс, но я не уверена.
— Проклятье! — процедил Гарднер.
Погоня началась. Гарднер отчаянно крутил руль, нажимал на газ, Мерри то и дело взволнованно оглядывалась. Наконец, она сказала, что должна переодеться.
— Пожалуйста, но только следи за Роджерсом, — сказал Гарднер.
Мерри начала стаскивать блузку, но голова ее чуть застряла в узком вороте, зацепившись за что-то…
— Стоп! — выкрикнул Кляйнзингер. — Все сначала, пожалуйста.
Они начали заново. На этот раз Мерри удачно избавилась от блузки, но замешкалась, снимая брюки.
— Стоп! — снова оборвал Кляйнзингер. — Я понимаю, что раздеваться в машине неудобно — это и должно казаться неудобным, но не настолько же! Должен быть предел… Попробуйте не раздвигать колени.
Мерри пообещала попробовать.
На третий раз она сумела правильно раздеться, но Кляйнзингер придрался к последней реплике.
— Стоп! Вы словно радуетесь, что он вас настигает. А вы должны казаться встревоженной, даже напуганной. Когда он разобьется, вам станет его жаль, но старайтесь не думать об этом наперед.
— Сцена 174-В, дубль четвертый.
— Начали!
Дубль пошел насмарку, поскольку Мерри неправильно согнула ноги. Пятый дубль поначалу вроде бы шел неплохо, но потом Кляйнзингер прервал съемку, поскольку ему показалось, что Гарднер выглядит излишне озабоченным.
— Я понимаю, вам надоело. Мисс Хаусман надоело. Всем надоело. Но давайте не будем это показывать — в противном случае зрителям тоже надоест.
Шестой дубль удался, и Мерри с облегчением сняла лифчик. Опустив стекло, она выбросила лифчик из машины. Подхваченный струей воздуха от ветродуйного аппарата, лифчик отлетел назад и вон из кадра.
— Стоп! Снято! — кивнул Кляйнзингер. Костюмерша подала Мерри халатик, который та набросила.
— Ну как? — обратился Кляйнзингер к оператору.
— Трудно сказать, — ответил тот. — Проявим, потом увидим.
— Вам было видно, что грудь накладная?
— Пожалуй, да.
Мерри подошла к ним и остановилась рядом. Кляйнзингер повернулся к ней.
— Послушайте, милая, что вы скажете, если я попрошу вас примерить муляжи меньшего размера?
