— Мне кажется, — вмешалась Лайла, — что такие фотокарточки нужны для того, чтобы, когда муж и жена состарятся и одряхлеют, они могли бы разглядывать их и вспоминать, какими были в молодости.
— Совсем необязательно, — сказал Ронни. — Voyeurs, по-моему, никогда не переведутся.
— Кто такие «вуаёры»? — спросила Мерри.
— Извращенцы, которые любят подглядывать в окна или в замочные скважины, — ответил Ронни.
— Господи, а кто же это не любит? — изумился Билл Холлистер.
Все расхохотались, и разговор перешел на другую тему.
Позже, в раздевалке, когда мальчики одевались после душа, Билл спросил Гарри и Эда, не думают ли они, что ему стоит приобрести «Поляроид».
— Конечно. Почему же нет? — ответил Эд.
— Что? О чем это вы? — спросил Ронни, выходя из душевой кабинки. — Что вы на сей раз замышляете?
— Мы о «Поляроиде», — сказал Эд. — Билл хочет купить его себе.
— А что, если нам всем скинуться? — предложил Гарри.
— А у кого он будет храниться? — уточнил Эд.
— Разыграем в карты или бросим жребий, — предложил Ронни.
Все полезли за бумажниками и быстро набрали кипу десяти-, двадцати- и даже пятидесятидолларовых купюр.
— А вдруг девчонки не согласятся? — спросил Эд.
— Тогда найдем таких, которые согласятся, — сказал Ронни. — Никаких проблем.
Пообедали они все вместе на внутреннем дворике с видом на бассейн, и Билл пригласил всех девочек к себе домой на, как он выразился, скромный междусобойчик. Никто из ребят не упомянул фотоаппарат, который они решили приобрести. И не только из опасения, что кто-то из девочек откажется принять участие в вечеринке, но ради того, чтобы продлить удовольствие от ожидания и от последующей неожиданности. Само по себе это уже было достаточно интересно.
Правда, Ронни, самый старший в компании — ему уже исполнилось девятнадцать, — считал, что дело не выгорит.
— Но ты же сам хотел, чтобы мы это сделали, — удивился Эд. — И деньги сдал.
— Конечно. А что из этого? Вы же делаете ставки в Лас-Вегасе, но вовсе не потому, что нуждаетесь в деньгах. Вы даже не особенно надеетесь на выигрыш. И тем не менее играете. И причина этого — если вы не чокнутый, конечно, — сама игра. Ощущение, что ты играешь. А там — мало ли что случится. Главное — сыграть. Так и здесь. Разве что вероятность выигрыша еще меньше.
— Почему? — спросил Эд.
— Из-за Мерри, — ответил Ронни. — Она еще слишком мала. Сколько ей? Пятнадцать? Шестнадцать? К тому же все это время она проучилась где-то на Атлантическом побережье. Нет, с ней ничего не выйдет.
— Хорошо, но она же только одна, — вставил Гарри. — С остальными-то, надеюсь, все в порядке?
— Тут достаточно одной. Если откажется одна, то остальным придется волей-неволей поддержать ее. Женская солидарность. То же самое, как если втягиваешь девчонок в стрип-покер.
— Отличная мысль! — воскликнул Эд. — Стрип-покер — как раз то, что нам нужно.
— Точно! Я тоже за раздевашки, — добавил Билл.
— Нет, братва, ничего не выйдет, — сказал Ронни.
— Тогда зачем ты позволил мне пригласить их? Почему ничего не сказал — мы могли бы придумать предлог, чтобы не звать Мерри?
— Я не подумал, — честно признал Ронни. — К тому же у нее потрясающие титьки.
— Угу, это точно, — поддакнул Билл.
— Катитесь вы все к дьяволу! — в сердцах сплюнул Эд. — Пошли за фотоаппаратом.
И Билл сходил в магазин и купил «Поляроид».
Вечером, в девятом часу, Пэм заехала за Мерри в своем ярко-красном «ягуаре» и несколько раз призывно нажала на клаксон. Мерри пожелала матери и отчиму спокойной ночи. Элейн тоже в ответ пожелала Мерри спокойной ночи, а вот Гарри пробурчал что-то невразумительное. Мерри знала, что Элейн с Гарри не одобряют ее частые поздние отлучки, да и Пэм с ее спортивной машиной им не нравится; тем не менее ни один из них не осмеливался упрекнуть Мерри или посоветовать, как не следует себя вести. Мать боялась, что, обидевшись, Мерри снова улетит в Нью-Йорк или Париж. Или еще куда-нибудь — к отцу. Гарри тоже притих, словно опасался, что Мерри может рассказать матери о его недавних домогательствах. Только Лион жизнерадостно и весело распрощался с Мерри, да еще и помахал рукой, добавив:
— Желаю хорошо провести время.
Пэм привезла Мерри к Биллу.
Началось все, как обычно. Играла музыка, бар ломился от самых разнообразных напитков. Собрались все внизу, в просторной игротеке, где, по проекту отца Билла вдоль одной стены возвышалась стойка бара, а стена напротив была уставлена игральными автоматами — бильярдами и даже «однорукими бандитами». Остальное пространство оставалось свободным для танцев, только по обеим сторонам стояли большие диваны, обтянутые красной кожей. На стенах красовались головы лося, оленей и антилоп, которые Холлистер-старший приобрел у знакомого таксидермиста в Лос-Анджелесе.
