Она все-таки шмыгает носом и спешит выйти из примерочной, поддерживаемая под руку вежливой консультанткой, которая услужливо протягивает ей салфетку и новый бокал с шампанским. Я остаюсь в одиночестве и, перебирая множество слоев фатина и шелка, тяжело вздыхаю. Из настенного зеркала во весь рост на меня смотрит все та же незнакомка, которую я увидела три месяца назад, очнувшись в больницы после несчастного случая. Все те же веснушки на бледном лице, рыжие волосы до лопаток. Правда, пришлось вернуть челку, чтобы скрыть тот ужасный шрам, который украшал мой лоб после столкновения с машиной. Спускаюсь с подиума и прямо в платье плюхаюсь на мягкий диван, позволяя своим глазам при этом прикрыться. Головная боль, как и чувство усталости стали моими вечными спутницами. Принцесса твою мать… Обычно героини сказок теряют туфельку, карету и принца, а не память. Вот уже третий месяц я хожу к психологу, прохожу обследования и пью такие дозы таблеток, от которых у меня чудом еще не отвалилась печень. И лишь всего пару дней назад во снах начали пробиваться обрывки воспоминаний раннего детства и юношества.
Никому не пожелаю оказаться на моем месте. После пробуждения был шок, а на смену ему пришла растерянность. Врачи что-то говорили, что-то объясняли, но я не слушала их. Не могла. Не верила. Видела слезы людей, а даже утешить не могла, потому что не знала их. Оказывается, за сердце хваталась моя мать. А чуть дальше бледнел у стены отец. Это я узнала чуть позже, когда они притащили горы семейных фотографий, чтобы я хоть чуть-чуть восстановила хронологию событий. Но для меня это были просто картинки.
Потом период отрицания сменился апатией. Каждое утро я начинала с бесчисленных вопросов. Кто я? Какая я была? Веселая или хмурая? Любила ли я общаться или сторонилась людей? Какой мой любимый цвет, аромат, время года? Я предпочитаю чай или кофе? Что смотрела по вечерам? Задаю их в пустоту и ничего не слышу, внутри такая же черная дыра. Первые дни я даже пугалась своего отражения в зеркале. Сложно, очень сложно смотреться туда и видеть незнакомое тебе лицо. Только благодаря нескончаемой терапии и успокоительным, я стала приходить в себя. Ну как приходить… просто смирилась с происходящим.
И все бы было бы терпимей, если бы не день выписки. Когда я сидела на постели и ожидала наставлений врача, мама с горящими глазами протиснулась в палату.
– Вот и славно, вот и хорошо! – Хлопотала она вокруг, собирая остатки вещей. – Сейчас дома будем, а там ты сама знаешь, лучше домашних стен ничего нет на всем белом свете.
– Я сама жила? – подаю голос и подмечаю, как она дернулась в этот момент.
– Жила. Да, был такой период. Но потом снова вернулась к нам. – Как-то дергано объяснила мама и при этом даже не обернулась.
– Почему я решила жить снова с родителями?
– Потому что… скучала. И… – она застыла над сумкой. – Майка, разве это теперь важно? Ты попробовала самостоятельную жизнь и она тебе не пришлась по вкусу. А наши двери всегда для тебя открыты.
Она еще что-то там говорила, а я все никак не могла избавиться от мысли, что она лжет. Скрывает что-то. Однако без воспоминаний это так и оставалось просто чувством. Я ведь могла и ошибаться, так ведь?
– К тому же, твой парень очень настойчиво хотел, чтобы ты первое время побыла с нами. Так ведь безопасней.
– Парень? – Морщусь. – Почему я до сих пор не в курсе о его наличии?
– Потому что на тебя и так слишком много чего свалилось. – Мама наконец остановила сборы. – Да и врач рекомендовал давать тебе новую информацию по чуть-чуть, чтобы не спровоцировать стресс и панику.
– Веришь ты или нет, но мне без разницы, когда бы ты сказала. Он все равно такой же незнакомый мне человек, как и все вокруг. – Не удерживаюсь от язвительного тона. Видимо, няшкой я все же не была.
– Послушай, – женщина оказывается рядом и берет меня за руку, – я понимаю, что тебе тяжело. Весь мир для тебя в новинку. И нам, как и тебе тоже страшно. Не закрывайся и не отчаивайся. Мы будем рядом с тобой и будем заново все узнавать. К тому же, что может быть лучше, чем знакомство со своим парнем и то, что он будет тебя заново завоевывать?
С этими словами она лукаво улыбнулась. Потом прошла к двери и поманила кого-то пальцем. Я внутренне напрягаюсь и с подозрением кошусь на дверной проем. Но когда парень заходить внутрь, открываю рот в немом вопросе. Где же я тебя отрыла?
– Привет, – он осторожно делает шаг мне на встречу, держа в руках букет. – Я не знал, что ты предпочтешь, поэтому купил банальные розы.
Банальные розы… если бы я знала, любила ли я их или мне нравились пионы. Какая теперь разницы, цветы как цветы. Мама уже спешит покинуть палату, оставляя нас наедине.
– Спасибо, – принимаю букет. – Итак… встречаемся с тобой?
– Типа того.
– Долго?
– Нет. – Парень засовывает руки в карманы брюк. – Несколько недель.
– Понятно. – Вздыхаю. – Значит и ты ничего путного мне не расскажешь.
– Почему?
– Потому что невозможно узнать человека за пару недель.
Парень улыбается и что-то достает из кармана. Оказывается, это тетрадный листок. И начинает зачитывать:
